Закат эпохи Рюриковичей. Часть III

Продолжение, начало в №№ 7,8-2016

Большая царская печать Иоанна IV 1577г.

При подготовке к написанию «ударной» части своей статьи, предполагающей гневное опровержение всех вражеских измышлений о нашем действительно Великом Правителе Руси Иване Грозном, для начала решил освежить в памяти то, что писал в нашей газете об эпохе Грозного А.Данилов еще в июне 2013 года в серии своих статей «Информационные войны против России: от Ивана Грозного до Владимира Путина». Читаю выдержки: «…мы до сих пор так часто слышим об опричнине, о жестокостях этого царя, об убийстве им своего сына и т.п.»; «…в конце петровских времен в Германии вышла книга «Разговоры в царстве мертвых», где аллегорически изображались казни врагов Ивана Грозного, а он сам был изображен в образе медведя».  И задаю себе вопрос: «О каком же времени писал мой товарищ по перу Александр Данилов?» Ведь сегодня Сталина, например, осуждают за создание «опричнины» в виде НКВД и отказ от освобождения из фашистского плена Якова Джугашвили приравнивают к сыноубийству, а образ Путина в карикатурах на Западе большей частью ассоциируют с медведем. Почти 500 лет прошло, а приемчики все те же!

Что же получается: уже пол тысячи лет нами правят сплошь тиранические властители в медвежьем облике оборотня, а мы покорно плетемся, понукаемые кнутами, утирая сопли и не проявляя какого-либо желания освободиться от порабощения? Может, прав был покойный поэт-диссидент Вознесенский, предлагая нам «выдавливать из себя по капле раба»? Нет уж! Летопись нашего Отечества изучать надо тщательней, тогда и поймем, что дело не в Правителях Отечества, а всего лишь в отношении к ним со стороны наших давних западных «партнеров», на протяжении многих лет сраженных тяжелым недугом под названием «русофобия»…

Прежде чем продолжить повествование, должен обратить внимание Читателя на совершенно неправильное понимание сегодня термина «русофобия». Его употребляют постоянно в значении «антирусскость», «противорусскость», «ненависть к русским» или «нелюбовь к русским». А ведь правильный перевод с языка медицинского по аналогии с той же клаустрофобией (боязнь закрытого пространства) звучит так: «русобоязнь». И правда. Нас там, на Западе, очень боятся. Боятся сегодня, боялись вчера, боялись и пятьсот лет тому назад. Причем, не простое население Польши или Италии, Германии или Франции, Англии или США, а именно правители этих стран. Они ведь прекрасно понимают: образ и достижения правления на Руси является постоянной угрозой их безоблачному неограниченному властвованию над собственными народами.

Сегодня и Обама, и Меркель не являются завзятыми «антируссистами». Они всего лишь перепуганы победами России на международной арене и крушением своих надежд на разрушение нашей экономики. А в XVI веке вся католическая Европа была по существу в панике от успехов как внутренней, так и внешней политики Ивана Грозного. И ситуация вокруг имени Грозного вполне сопоставима с ситуацией современности, сложившейся в результате нашего общенародного противостояния Западу! Представьте себе, какая волна ужаса прокатилась по правящим кругам Запада после воссоединения Крыма с Россией. Ведь все прекрасно понимали, что Россия вполне может пойти дальше, например, присоединив Новороссию, а никто этому процессу по-настоящему противостоять не смог бы. Ну, ограничились бы потряхиванием кулаками и ужесточением разнообразных комариных укусов типа экономических санкций.

А теперь представим ситуацию, сложившуюся к началу правления Ивана Грозного. Западная Европа находилась под полным влиянием католической церкви, которая на территории Центральной Италии располагала собственным государственным образованием с монархической формой правления, вошедшим в историю под названием Папская область. Глава государства – Римский папа проводил жесткую политику искоренения на территории Европы любых проявлений ведической культуры, которая господствовала там еще с той поры, когда Европа входила в состав владений Великой Тартарии. Собственно, папская инквизиция была создана исключительно с целью борьбы против «язычников», исповедовавших ведизм, а не для преследования каких-то абстрактных еретиков.

Немаловажной задачей католики считали и расширение своего влияния на восток, не допуская проникновения православия в славянские страны Восточной Европы, в числе которых одной из первых была обращена в католицизм Польша. Так что антироссийская политика нынешних польских президентов имеет весьма давние исторические корни и всего лишь продолжает навязанную Папской курией линию поведения еще в начале второго тысячелетия нашей эры.

Папа Римский был, что называется, «на коне» после 1436 года, когда умирающая Византия заключила с Римом Флорентийскую унию. Единственным оплотом Православия и, как следствие, препятствием Папе к завоеванию мирового духовного господства оставалась Московская Русь. События в Московии внимательно отслеживались, и был сделан вывод: при сильной власти московского государя достаточно обратить к унии его самого, а народ безоговорочно подчинится. Приглашения к унии вплоть до уступки Москве Византийской короны следовали Ивану III и Василию III, но категорически отвергались. Оставалась надежда, что удастся сломить молодого Ивана Грозного.

Безусловно, еще большую угрозу для католиков представляли неоглядные просторы к востоку от Уральских гор, обозначенные в те времена на западноевропейских картах как Великая Тартария. По преданиям Сибирь, Дальний Восток и западное побережье Северной Америки издавна заселяли сильные родовые союзы асов, тархов, демиурков, темучинов, словен, скифов, русов, вендов, кимров, гетов, станов, гуннов, объединенные общей культурой и единым русским языком. Но постепенно в Сибирь и Поволжье просочились представители тюркоязычных народов, на которых была ориентирована новая, пришедшая с Аравийского полуострова религия ислама.

К сожалению, каждая мировая религия внутри своей паствы если и является консолидирующей силой, то уж никак не способствует какому-либо объединению с представителями других конфессий. Как бы ни старались нас убедить церковные иерархи в обратном, все сегодня имеют прекрасную возможность наблюдать явную несовместимость христианского и мусульманского мировоззрений. Но есть еще некие «надконфессиональные» управляющие силы, которым удается воздействовать на те или иные религиозные сообщества в нужном для этих сил направлении. Посему оказалось, что пришедшие в ряде регионов к власти представители исламского мира как-то синхронно стали проводить политику, враждебную и православной Руси, и ведической Тартарии. К тому же ко времени царствования Ивана Грозного в Сибирскую Тартарию вторглись племена джунгар и кайсаков, которые создали свои небольшие ханства, фактически изолировавшие Московскую Русь от своих сородичей на Востоке.

Католики с удовлетворением наблюдали за этими событиями, терпеливо ограничиваясь легким покусыванием западных русских княжеств, прилегающих к Литве. А также постоянно поощряя всевозможное взаимодействие польско-литовских князей и королей с мусульманскими ханствами при организации набегов на Русь. Пример этому мы видели и с Мамаем, и с Тохтамышем, и с Ахматом. Но главная надежда возлагалась на Крымское ханство, полностью унаследовавшее традиции Хазарского каганата и расширившее свои границы в Причерноморье почти в тех пределах, которые мы сегодня относим к Новороссии.

Так вот, Иван Грозный мало того, что категорически отказался от какого-либо союза с католиками, которые для него были одновременно и явными носителями ереси жидовствующих, так еще успешно прорвал «исламскую» блокаду на юге и востоке Московской Тартарии. В середине 1540-х годов в восточной политике Русского государство произошел коренной перелом. Москва стала переходить от обороны к наступлению, отвечая на набеги и походы степняков ответными ударами и совершая превентивные экспедиции с целью ликвидации «террористических» гнезд. В первую очередь Грозный объявил поход на Казань. От попыток выстроить взаимовыгодные отношения с Казанью, установить там власть прорусского хана Русь перешла к стратегии силового подчинения Казанского ханства, чтобы раз и навсегда прекратить разбойничьи вторжения с востока. В ходе военных действий 1547-1552 гг. в результате нескольких походов Казань взяли и сделали… русской.

После окончательного развала Золотой (Мамай, Тохтамыш), а затем и Большой Орды (Ахмат) в нажнем течении Волги сложилось самостоятельное государственное образование — Астраханское ханство. Оно было самым небольшим обломком Золотой Орды. Территория ханства на западе простиралась до р. Кубани и нижнего течения р. Дон, на востоке доходила до р. Бузан, гранича с Ногайской Ордой, на юге — до р. Терек, а на севере не достигала немного широты Переволоки — самого узкого места между Волгой и Доном. Его население, сосредоточенное в основном в дельте Волги, составляло примерно 15-20 тысяч человек. Астраханский хан мог выставить не более 1,5-3 тысяч воинов, поэтому старался не вмешиваться в крупные конфликты, был зависим от более сильных соседей — Ногайской Орды и Крымского ханства. Тем не менее астраханские татары постоянно стремились урвать свой кусок, не один раз участвуя в походах Крымского ханства и других «степняков» на русские земли. После падения Казанского царства астраханский хан Ямгурчи бил челом Ивану Грозному и изъявил желание служить ему, но в 1554 году нарушил договор с Москвой, ограбил русское посольство и напал на ногайские кочевья, которые придерживались руки русского царя. 2 июля 1554 г. русские войска разгромили лагерь астраханского хана, находившийся на острове в одном из рукавов дельты Волги. Русские настигли и захватили ханский гарем, ханских детей, запасы оружия, но Ямгурчи смог ускользнуть под защиту османского султана. Новый хан Дервиш-Али клялся в верности московскому царю, но жадность взяла верх, да и татары Крыма были ему все-таки ближе по духу. Ивану Грозному пришлось организовывать в 1556 году новый поход на Астрахань, в котором участвовало всего 3 тысячи стрельцов, вятских ополченцев и казаков. Дервиш-Али с жалкими остатками своего войска бежал конечно же к соратникам-крымчанам в Азов, а Иван Грозный присоединил Астрахань к Русскому государству, ликвидировав Астраханское ханство без подписания какого-либо договора и сохранения даже минимальной астраханской автономии. Был посажен русский воевода и введена русская администрация. Русской стала вся Волга, а Москва получила напрямую выход к Каспийскому морю и к границам Кавказа. Быстрая и относительно бескровная (по сравнению с Казанским) ликвидация Астраханского ханства привела к ускорению темпов движения Руси на юг и восток. Вскоре свою зависимость от Москвы признала Ногайская Орда, чья территория располагалась в междуречье рек Булака и Яика (Урала), за ней последовала Башкирия, расположенная севернее Ногайской Орды в бассейнах рек Белой и Уфы. Таким образом, граница России на востоке стала проходить по реке Уралу, а на юге (юго-востоке) — по Тереку. Тем самым был поставлен вопрос, во-первых, о присоединении Зауралья, а во-вторых, о продвижении за Терек и Кубань, т.е. на Северный Кавказ. Присоединение к России Казани и Астрахани ликвидировало угрозу для Русского государства с востока и уменьшило опасность с юга, где ещё оставалась «заноза» Крымского ханства. Кольцо враждебно настроенных мусульманских ханств, стеснявших Русь несколько столетий, было разорвано.

Вдохновлённый успешно решенной задачей выхода к Каспию, Иван Грозный намеревался завоевать выход к Балтийскому морю. Это обещало положить конец изоляции Русского государства от Европы, обусловленной в значительной мере неимением полноценного сообщения и торговли, которая контролировалась и ограничивалась враждебно настроенными государствами. В 1558 году началась война против Ливонской конфедерации, которую позднее поддержали Швеция, Великое княжество Литовское и Польша. Поначалу события развивались благополучно для Москвы: под ударами войск князей Серебряного, Курбского, воеводы Адашева в 1561 году Ливонская конфедерация была разгромлена, большая часть Прибалтики оказалась под русским контролем, был освобождён от чужеземного владения древний русский город Полоцк, в котором находилась одна из древнейших православных епархий.

О том, что «надконфессиональные» силы активно координировали враждебные действия против Руси, достаточно убедительно свидетельствует тот факт, что в самый разгар Русско-Ливонской войны крымский хан Девлет I Гирей, заручившись поддержкой османского султана, вдруг решил вторгнуться на русские земли. Находившаяся и без того в тяжелом положении армия царя Иоанна IV совершенно не была готова к вторжению с юга. Всего за пару недель в мае 1571 года многотысячная крымская армия дошла до Москвы и сожгла почти весь город: выстоял только каменный Кремль. Мечтая о полном порабощении Московской Руси через год Давлет Гирей собрал еще большее войско, значительную часть которого составляли турки Османской империи.

В период между 29 июля и 2 августа 1572 года в 50 верстах южнее Москвы сошлись в бою русские войска под предводительством князей Михаила Воротынского и Дмитрия Хворостинина и армия крымского хана Девлета I Гирея. В ходе этой битвы при Молодя́х несмотря на значительное, по меньшей мере трехкратное численное превосходство крымско-турецкая армия была обращена в бегство и почти полностью перебита.

Битва при Молодях нанесла страшный удар по Крымскому ханству: вплоть до смуты начала XVII века на Руси ни одного набега на русские земли крымские татары совершить были не в состоянии. По значимости сражение при Молодях можно смело сравнить с Куликовской битвой и стоянием на реке Угре. Геополитическое значение победы при Молодях в условиях Ливонской войны и разорений прошлогоднего татарского набега на Москву было колоссальным. Отражение крупного крымско-турецкого похода, целью которого было возобновление подчинения ослабленного Русского государства по образцу золотоордынского ига, позволило Руси отстоять все достижения предыдущих ста лет.

Усмирение Крымского ханства позволило Ивану Грозному обратить свой взор на восток, в сердце Великой Тартарии. Если Илья Репин писал свою картину «Иван Грозный убивает своего сына», увековечив историческую фальсификацию, то на картине Василия Сурикова «Покорение Сибири Ермаком», написанной в 1895 году, отражен эпизод действительные события 1582 года, когда предводитель казацкой дружины, храбрый воин Ермак Тимофеевич победоносно прошелся по владениям хана Кучума в Западной Сибири. Одна незадача: на этот раз элемент фальсификации присутствовал в названии картины. Представьте, скольким поколениям школьников за последние 120 лет учителя на уроках показывали репродукцию этой картины и внушали, что Сибирь всегда была неким малообитаемым диким пространством, не имевшим никакого отношения к Руси, пока её не покорил Ермак. Заменено всего одно слово, и вместо воссоединения Сибирской и Московских Тартарий получился банальный захват Русью чужих земель. И эта фальшивка до сей поры позволяет нашим недругам не только утверждать, что Россия всегда прирастала землями в результате захватнических войн, но требовать признания владения Сибирью Россией незаконным!

А дело было так. Семья купцов и солепромышленников Строгановых получила разрешение Ивана Грозного на хозяйственную деятельность за Уральским хребтом. В мае 1574 года царь Иван IV, прекрасно осведомленный в своем праве на владение землями Сибирской Тартарии, жалованной грамотой разрешил Строгановым строить крепости на Тахчее и Тоболе, иметь огнестрельный наряд, нанимать пушкарей, пищальников, других служилых людей для защиты от набегов сибирского хана Кучума. Грамота обязывала Строгановых посылать на него ратников, остяков, вогуличей и югров (предки современных хантов и манси), самоедов (ненцы, энцы и нганасаны) и казаков. Строгановы, получив эту жалованную грамоту, развернули бурную деятельность. Они разослали своих людей с письмами на Дон и Волгу, приглашая к себе вольных людей. Из Сибири к Строгановым приходили гонцы — большей частью это были русские волхвы, рассказывавшие о своих землях и их богатствах.

От волхвов Строгановы узнали о последних бедствиях, постигших Сибирскую Тартарию. На рубеже XV и XVI веков начались систематические вторжения джунгар, обитавших в то время на землях между озером Балхаш, горами Тянь-Шань и верховьями Иртыша. Джунгары упорно продвигались на север восточнее Иртыша в направлении древней столицы Сибирской Тартарии Асгарда Ирийского (на месте Асгарда в XVIII веке отстроили город Омск). Западнее Иртыша продвигалась на север Киргиз-Кайсакская орда. В 1530 году усилия джунгар увенчались успехом. Они взяли и разрушили Асгард. Местное население, спасаясь от захватчиков, было вынуждено отходить все дальше на север — до города Тара (находился южнее современного одноименного города).  Все эти набеги приводили к огромным человеческим жертвам. Если раньше сибиряки могли выставить от 5 до 9 туменов войска (50-90 тысяч воинов), то теперь счет шел лишь на несколько тысяч.

Соправители образовавшегося Сибирского ханства (столица Кашлык) Едигер и Бекбулат в 1555 году признали вассальную зависимость от Московского государства. Однако в 1563 году власть захватил пришедший с юга хан Кучум якобы родом из чингизидов. Он перестал платить дань Москве и принялся насаждать на землях Сибири, где доминировала Ведическая культура, новую религию — ислам.

Волхвы стремились заинтересовать Строгановых и подтолкнуть их к организации похода против Кучума. Но, во-первых, перед Строгановыми царем уже была поставлена задача не допустить объединения бунтовавших в то время казанских татар с войсками сибирского хана, а, во-вторых, Строгановы уже сами испытали коварство Кучума, когда в 1573 году его племянник Маметкул с вооруженным отрядом дошел до Перми и нанес ущерб их собственным владениям.

Первая решающая битва с Кучумом у казаков Ермака состоялась 4 октября 1582 года недалеко от места слияния Тобола и Иртыша у Чувашского мыса. Поджидая казаков, хан собрал большие силы, почти 15 тысяч человек, но все потерпел поражение и отступил в Ишимскую степь. 26 октября 1582 года Ермак Тимофеевич занял Кашлык — тогдашнюю столицу Сибирского ханства. Но все равно отвоевание Сибири для дружины Ермака обернулось весьма нелегким делом. В декабре 1582 года все тот же Маметкул истребил из засады один казацкий отряд на Абалацком озере, но 23 февраля 1583 казаки нанесли новый удар Кучуму, взяв в плен его племянника Маметкула на реке Вагае. Все лето 1583 года ушло на покорение татарских городков и улусов по рекам Иртышу и Оби, и везде Ермак встречал упорное сопротивление. Летом 1584 года в Назыме был уничтожен отряд Никиты Пана, а последовавшая лютая зима унесла жизни всех воинов из приданного Ермаку отряда стрельцов. Умер и сам Семен Болховской, назначенный первым воеводой Сибири. После голодной зимы численность отряда Ермака катастрофически сократилась. Из-за новых боевых потерь к лету 1585 года в войске Ермака оставалось меньше половины от числа тех, кто покинул под его знаменами Пермский край в 1581 году. В ночь на 6 августа по старому стилю 1585 года погиб и Ермак Тимофеевич вместе с небольшим отрядом в устье Вагая. Удалось спастись лишь одному казаку, который и принес в Кашлык печальную весть. Казаки и служилые люди, остававшиеся в Кашлыке, собрали круг, на котором решили не зимовать в Сибири. «Седоша в струги своя августа в 15 день и погребоша вниз по Обе… и через Камень приидоша в Русь на свои жилища, град же Кашлык оставиша пуст».

В конце сентября 1585 года в Кашлык прибыло 100 служилых людей под командой Ивана Мансурова, посланных на помощь Ермаку. В Кашлыке они никого не застали. При попытке возвратиться из Сибири путём своих предшественников — вниз по Оби и далее «через Камень» — служилые люди были вынуждены из-за «смерзения льда» поставить «град над Обью против устья реки» Иртыша и в нём «седоша зимовати». Выдержав здесь осаду «от множества остяков», люди Ивана Мансурова летом 1586 года возвратились из Сибири. Третий отряд, прибывший весной 1586 г. и состоявший из 300 человек под руководством воевод Василия Сукина и Ивана Мясного, привез с собой «письменного голову Данилу Чулкова» «для заведения дел» на месте. Экспедиция, судя по её результатам, была тщательно подготовлена и экипирована. Для утверждения в Сибири власти Московского царя она должна была основать первый сибирский правительственный острог и русский город Тюмень.

В результате сибирских экспедиций Московской Руси был открыт путь для воссоединения со всеми княжествами Великой Тартарии, расположенными в Восточной Сибири, на Дальнем Востоке и даже в Северной Америки. Иван Грозный страстно стремился к этому, но даже Ермак Тимофеевич пережил царя всея Руси на целый год. Иван Грозный так и не дожил до своего полного триумфа. Не дали.

Еще бы! Для Папской области такой исход, как возрождение былого могущества Великой Тартарии означал бы крушение всех надежд на мировое господство. Даром что все западноевропейские правители по древнему обычаю все еще считались вассалами Великой Тартарии, о чем свидетельствует письмо Ивана Грозного английской королеве, в котором русский царь презрительно называл её своей холопкой.

Ко второй половине XVI века католицизм вышел на пик своего могущества и активности. За Папской курией стояли крупнейшие банковские дома Европы: Фуггеры, Медичи, Сакетти, Барберини и другие. На Тридентском соборе латинское духовенство разработало и приняло программу Контрреформации – наступления на иноверцев. А с 1540 года наращивал и совершенствовал свою деятельность орден иезуитов – первая в мире профессиональная международная спецслужба, раскинувшая сети по всему континенту.

Католики в противостоянии с Русью понимали, что дело идет о жизни или смерти и не теряли надежды на успех. В 1577 году в Риме открылась коллегия св. Афанасия, предназначенная готовить проповедников для православных народов. Через польско-литовского короля предполагалось внедрить унию среди его подданных. А России следовало навязать подчинение папе, когда поляки и литовцы поставят её на колени. Но первым делом, требовалось объединить Литву и Польшу. В этих странах был общий монарх, но государства оставались разными, со своими законами, правительствами. В Польше пост короля был выборным, великого князя Литвы – наследственным, и до сих пор единство обеспечивалось тем, что польские паны выбирали на свой престол литовских властителей из династии Ягеллонов. Но в войнах против русских поляки слабо поддерживали союзников, скупились на воинов и деньги. Теперь следовало полностью слить два государства. Причём слить таким образом, чтобы католическая Польша поглотила Литву, где значительная часть населения все еще исповедовала Православие. А для этого требовалось подчинить литовцев польским законам, прервать династию Ягеллонов.

Супруга короля Сигизмунда II Барбара была отравлена. А рядом с ним невесть откуда вынырнул проходимец Юрий Мнишек. Этот тип сосредоточил усилия на том, чтобы овдовевший король не задумывался о новой женитьбе, непрерывно поставлял ему на забаву самых симпатичных девиц, даже похищал монахинь. Когда Сигизмунд стал изнашиваться и слабеть, Мнишек всячески подогревал его страсть к прекрасному полу, приводил для этого знахарей и колдуний. Но католические прелаты и инквизиция почему-то упорно не замечали вопиющих безобразий, творящихся во дворце. Себя Мнишек тоже не забывал, получал щедрые награды и стал одним из богатейших панов. Но цель была достигнута. Сигизмунд, истощённый чрезмерным блудом, остался бездетным, совсем расхворался, и в 1569 году на Люблинском сейме польские магнаты заодно с католическим духовенством добились объединения двух государств в одну республику – Речь Посполитую.

Вторая тайная операция осуществилась в Швеции. Здесь инспирировали заговор. Король Эрик XIV уже подписал союзный договор с русскими, но его свергла собственная знать и уморила в темнице. А на трон возвели его брата – Юхана III, ярого врага Москвы. В Папской области для координации действий против России был определён высокопоставленный иерарх ордена иезуитов Антонио Поссевино. Он лично посетил протестантскую Швецию, добился обращения Юхана в католицизм и заключения союза с Речью Посполитой. Отныне две державы стали выступать сообща.

Размах международного заговора против Ивана Грозного достиг своего апогея и фактически не давал Московскому царю каких-либо шансов уцелеть. Это был первый в нашей отечественной истории случай, когда Запад принял однозначное решение: на Российском престоле сильного правителя быть не должно!

Продолжение следует

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*