«Аристократы» нового времени

Нет-нет, да и встретится в сети натужный полупьяный всхлип:

— Погубили Рассею большевички проклятые! Гореть им в аду! Вот мой дед, семёновский офицер….

Или такое:

— Я убеждённый монархист! Нет для России лучшего режима, чем монархия.

Или такое:

— Мои предки все были священниками (земскими врачами, купцами, крайний случай — зажиточными кулаками), а большевики проклятые их всех….

Вся эта собачья муть обычно пишется под соответствующими аватарами. На них — какой-нибудь штабс-капитан Овечкин, Какой-нибудь карикатурный Леопольд Кудасов, какой-нибудь казачий есаул или того хуже — православный церковный символ или святой образ.

И дело даже не в том, что от всех этих «благородных потомков» благородных семейств за версту разит не французским шампанским, а дешёвой водкой с зелёным лучком и селёдочкой, и что все эти авторы в реальной жизни ведут свою родословную от помещичьих холопов, многократно поротых на конюшне скуки ради.

Дело тут в том, что эти анекдотические «монархисты» ваяют свою пошлую хрень на фоне явных монархических тенденций в нашем социуме.

Конечно, напрямую о том, что царь это очень хорошо, власти ещё не говорят.

Но зато открыто говорят, что царь — это совсем не плохо.

И эти тайные мысли властей безошибочно угадываются страдающим люмпеном, для которого монархия — это балы, аксельбанты, пиры до утра, тройки, запряжённые орловскими рысаками, и прочие французские булки.

Для люмпена монархия — последняя надежда выйти в люди. Самореализоваться. Завести имение, своих собственных холопов, которых можно будет пороть со скуки, как пороли его собственных предков чуть больше века назад, ни хрена не делать, поскольку делать он и так ничего не умеет, по воскресеньям всем семейством торжественно ковылять в церковь, там истово, чтобы все видели, крестить лоб и подавать на выходе щедрую милостыню.

Другого понимания монархии у этой публики нет.

Им невдомёк по причине общей неразвитости, что монархия это не балы и не пиры.

Монархия — это узаконенная несправедливость для абсолютно подавляющего числа подданных. Это имущественное, политическое и социальное неравенство, закрепённое законом.

Это право любого человека, каким бы ничтожеством он ни был, помыкать другими людьми на законном основании, суть которого — в происхождении или в дарованных монархом милостях.

И эти монаршьи милости ни при каких условиях не распространяются на сопливых, безродных барбосов — любителей водочки с селёдочкой.

Они никогда и ни при каких условиях не будут господами. Не они, а ими, как надоевшим предметом домашней обстановки, будут распоряжаться новые хозяева, почёсывая за ухом:

— Выкинуть их на улицу? Или оставить пока?

Капитализм не менее гадок, чем царская власть. И вор-торгаш так же отвратителен, как помещик или купец.

Но при капитализме для социального успеха надо хотя бы что-то сделать. Украсть, убить, взять откат на высокой должности, а для этого — ещё и суметь её получить.

А при царе-батюшке — не надо. Достаточно всего лишь «быть пожалованным». И всё! И ты уже — хозяин жизни!

Монархия и закон — прямо противоположные по смыслу понятия.

Царь — это и есть закон. И его слово крепче и сильнее любых судов и любых уложений.

Даже если этот царь полоумен, как Фёдор Иоаннович, чудаковат, как Павел, тряпка и циничное ничтожeство, как Николай Второй.

И не за несчастные тысячи убитых собак и кошек, не за грязного хама Распутина, руководившего державой из царской опочивальни, не за проигранные войны и не за миллионы голодных и раздетых деревенских мужиков, а за беззаконие, за безнаказанную дурь своих сановников и генералов, за бессмысленные жестокость и равнодушие к судьбам собственных подданных, за тотальную, вопиющую несправедливость кончил Николя свои дни в подвале Ипатьевского дома.

Точно так же, как закончили до него И Карл Первый, и Мария Антуанетта, и Людовик XVI, вызвавшие к себе лютую ненависть народа именно несправедливостью общественного устройства.

Примерно такими словами, хотя и значительно мягче, отзывались о русской монархии не кто иной, как последние прямые потомки знатных дворянских родов. Они, а вовсе не наши шутовские, доморощенные липовые наследники благородных фамилий, с горечью говорили, что каким бы чудовищем ни был Ленин, он не был виноват в том, что империя сгнила, как старая тыква.

И что Ленин не столько взял власть, сколько Россия её потеряла сама, в результате бесчисленных безумств и преступлений монархии на протяжении нескольких столетий.

Это же повторил на последнем допросе в ЧК Иван Ильин перед тем, как быть навеки высланным за границу.

Всё это говорил мне в уже далёком 2002 или 2003 году пожилой, аккуратно одетый старичок, оказавшийся дальним родственником графов Шереметьевых, стоя вот у этой могилы:

И прибавил, вздохнув:

— Антон Иванович всё это понимал, как никто другой.

И уж совсем странно было услышать от него такие слова:

— Ваш Сталин был тиран и кровавый палач. И мы все здесь думаем о нём только так и не иначе. Но за то, что он спас Россию в годы войны, вы должны были бы заставить его памятниками всю страну!

— А как Вы думаете, смог бы царь победить Гитлера? — осторожно спросил я.

— Не сомневаюсь, что русский солдат проявил бы чудеса храбрости, как всегда, — ответил старичок, — но для такой победы мало храбрости. Нужна коллективная воля всей страны, прежде всего — её руководства. Увы, но такой воли у императора не нашлось.

А остальное вы уже знаете.

Автор: Ехидный Douglas (https://cont.ws/@Douglas)

Платформа для социальной журналистики «КОНТ» (www.cont.ws)

Адрес материала: https://cont.ws/@douglas/724663

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*