Де-факто ядерная КНДР: что дальше?

Относительно уровня ракетно-ядер-ной программы КНДР высказываются различные мнения, однако большинство экспертов и обозревателей признают, что КНДР стала, если пока еще не полноценной ядерной державой, то силой, с которой другим региональным игрокам отныне приходится считаться. Хотя КНДР еще не испытала МБР в полном оснащении, образцы оружия, продемонстрированные страной с начала прошлого года, свидетельствуют о том, что она способна доставить ЯО в любую точку РК и Японии, преодолев имеющуюся ПРО противника.

Текущее состояние ракетно-ядерной программы КНДР

Ракеты

С начала прошлого года КНДР провела целую серию ракетных испытаний, в том числе и первые запуски «Хвасон-10», успешные испытания БРПЛ и демонстрацию новой модификации SCUD. В текущем году КНДР испытала твердотопливную ракету «Полярная Звезда-2», БР «Хвасон-12» и «Хвасон-14», считающуюся по классификации некоторых стран межконтинентальной. Эту точку зрения разделили практически все страны, кроме России, которая сделала оценки, опираясь на собственные наблюдения и классификации и руководствуясь статьей 7 Договора между СССР и США о ликвидации их ракет средней и меньшей дальности (РСМД): «БРНБ или КРНБ, дальность которых превышает 1000 км, но не превышает 5500 км, рассматриваются как ракеты средней дальности». Оценки дальности «Хвасон-14» колеблются от пороговой дальности и выше. Россия официально озвучила минимальные оценки в политических целях. Данный шаг был направлен на снижение напряженности в регионе и риска военного конфликта. Несмотря на то, что США и союзники предпочитают классифицировать «Хвасон-14» как межконтинентальную (также по своим причинам), отдельные исследователи в Республике Корея и Германии не согласны с утверждением, что «Хвасон-14» является МБР. Однако судя по мнению преобладающего большинства специалистов, МБР у КНДР уже есть, и осталось провести ее испытания с полезной нагрузкой, т.е., ядерной БЧ. Также до сих пор не были проведены испытания твердотопливной МБР «Хвасон-13», показанной на параде в Пхеньяне в 2012, а затем в 2013 г., хотя не исключено, что уже протестированы ее отдельные узлы и механизмы.

Развертывание систем THAAD на Юге Корейского полуострова оказало свое влияние на направление ракетной программы КНДР. Так, в ходе последних ракетных испытаний, помимо проверки новых ТТХ средств доставки отрабатывалась и их способность преодолевать ПРО противника. С данной целью проводились испытания ракет средней дальности в начале марта, в ходе которых отрабатывались групповые ракетные удары. То же самое можно сказать об испытаниях БР «Полярная Звезда-2». В официальном сообщении ЦТАК в связи с ее запуском было сказано: «Были проверены динамические характеристики управления положением, наведением и маневрированием управляемой боеголовки, способной нести улучшенный по мощности ядерный заряд, во избежание перехвата на промежуточном участке и при входе в атмосферу после ее отделения». То, что США и РК оказались не готовы к запуску, говорит не только о недостаточном количестве средств наблюдения, но и о том, что против новой ракеты оказались неэффективны системы РЛС и «Иджисы», а значит, данная ракета действительно способна преодолевать ПРО противника. Вторым ярким примером стала БР «Хвасон-14», которая способна нести 4-5 ядерных боеголовок, что уже повышает вероятность прорыва ПРО США. В случае дальнейшего совершенствования ракеты (до 10 боеголовок) такая вероятность будет повышаться. Наконец, испытания БР «Хвасон-12», «безнаказанно» совершившей полет над территорией Японии в конце августа, также были проведены для отработки преодоления ПРО (есть мнения о том, что была запущена ракета с разделяющейся боевой частью, т.е. с тремя боеголовками) и в этом плане они оказались успешными.

В ответ на расширение ПРО КНДР также работает над повышением мобильности своих ЯС. С этой целью в стране ведутся работы над БРПЛ и, по некоторым данным, над БЖРК. БР, размещенные на ПЛ, повышают вероятность поражения ракетами малой и средней дальности целей на территории противника, минуя наземные системы ПРО и позволят КНДР наносить удары за пределами своего географического положения. Есть информация о том, что в КНДР проектируются подлодки водоизмещением в 6000-10000 т, что позволяет предположить попытки создания АПЛ. Данные предположения подтверждаются южнокорейскими источниками, указывающими на то, что в КНДР осуществляется проект по строительству АПЛ на основе приобретенных еще во время правления Ким Ир Сена двух списанных советских ПЛ. Северокорейские специалисты столкнулись со сложностями в процессе уменьшения размеров реактора, но в конце 2015 года, судя по всему, решили эти технологические проблемы. Упоминание о разработке неких «мощных стратегических ПЛ» встречается также в публикациях северокорейских официальных сайтов за август 2015 г.

Ядерные заряды

Наряду с развитием ракетных технологий КНДР работала над ядерными зарядами. С начала прошлого года было проведено 3 ядерных испытания. В январе прошлого года было испытано промежуточное устройство с использованием изотопов водорода для повышения взрывной мощности (несмотря на официальные заявления КНДР, это была еще не водородная бомба, но промежуточный шаг на пути к ее созданию). В сентябре 2016 г. было испытано аналогичное устройство, но, вероятно, более успешно, так как удалось получить приемлемую выходную мощность. И наконец, в сентябре этого года была испытана водородная бомба.

Мощность взрыва заметно превысила предыдущие показатели, на основании чего специалисты сделали вывод, что было испытано именно термоядерное устройство. Самая нижняя теоретическая граница мощности взрыва — 50 кт. Такие оценки давали в РК, скорее по внутриполитическим соображениям, норвежская NORSAR дала оценку в 120 кт, а китайские геологи – 108 кт. Американские специалисты оценивают мощность в интервале 100–150 кт. На данный момент у КНДР, по расчетам западных аналитиков, имеется в наличии 10 боеголовок, по оценкам южнокорейских экспертов — 22 — 45, а по данным РУМО США — 60 единиц. Российские эксперты, в частности, представляющие Центр оборонных исследований РИСИ, считают американские оценки завышенными, руководствуясь тем, что у КНДР нет такого количества сырья для изготовления ЯО.

КНДР добывает уран на двух месторождениях – в районах Пхёнсан и Пакчхон, где расположены и уранообогатительные предприятия. Оружейный плутоний вырабатывается реакторами в Ненбене. По разным оценкам, КНДР может производить от 80 до 150 кг оружейного урана в год, что позволяет изготовить 5-10 ядерных зарядов. По мнению бывшего директора Национальной лаборатории Лос-Аламоса Зигфрида Хэкера, на данный момент запасы обогащенного урана в КНДР составляют 200-450 кг, а плутония – 20-40 кг, что достаточно для производства 20-25 ядерных зарядов. Для сравнения, у СССР и США в свое время было по 100 тонн плутония, а у Китая – 2 тонны. Если взять за основу верхнюю оценку в 60 боеголовок, при сохранении темпов производства урана к 2020 г. у КНДР будет не менее 90, а то и все 100 единиц.

До последнего испытания целесообразность создания термоядерной бомбы казалась сомнительной с учетом небольших размеров территории страны и рисков, связанных с большой мощностью взрыва. Последние испытания через некоторое время вызвали небольшое землетрясение и обвал грунта недалеко от места взрыва. Также представлялось наиболее вероятным, что КНДР нужна лишь рабочая ядерная БЧ и средства ее доставки до территории наиболее вероятного противника. КНДР уже может оснастить ядерным оружием БР «Нодон» дальностью – 1300 км, и уже разработала ракеты еще большей дальности, поэтому возникает вопрос о цели повышения мощности зарядов. Однако помимо технических работ КНДР работала и над документами стратегического планирования, которые могли бы прояснить направления и конечные цели ее ракетно-ядерной программы. Данные документы по понятным причинам закрыты и недоступны, однако отрывочные сведения о них есть в публикациях ЦТАК.

Стратегия

Ранее, судя по официальным заявлениям, конечной целью развития ракетно-ядерной программы КНДР было создание МБР, оснащенной ядерной боеголовкой. Теперь все чаще указывается «достижение паритета с США». Насколько эта цель достижима, прогнозировать сложно. Ясно только что КНДР необходим такой ракетно-ядерный потенциал, который либо сможет пережить первый удар и нанести в ответ неприемлемый ущерб противнику, либо нейтрализовать его потенциал. Недавно в СМИ со ссылкой на бывшего члена правительства США сообщили о том, что еще в 2016 г. в ходе неофициальных консультаций между Пхеньяном и Вашингтоном КНДР предложила установить с США отношения на базе доктрины взаимного гарантированного уничтожения (Mutually Assured Destruction, MAD). Если это не очередная «утка», то можно предположить, что КНДР будет стремиться увеличивать количество зарядов (по разным оценкам, до 200-250) и разнообразить средства доставки ЯО. По мере изменения ситуации в регионе и гонки вооружений амбиции и потребности могут возрасти, и КНДР посчитает целесообразным иметь больше ядерных зарядов. Однако при этом руководство КНДР понимает, что создание еще большего количества зарядов будет осложнено ограниченностью ресурсов и времени. Целью ядерного планирования таким образом становится поиск возможностей наиболее эффективного использования имеющегося потенциала, а не соревнование с США по количеству носителей и боеголовок.

Ядерная стратегия КНДР предусматривает, помимо прочего, диверсификацию средств доставки ЯО. В прошлом году Ким Чен Ын заявил: «[КНДР] должна быть готова атаковать противника ядерным оружием на земле, в воздухе на море и под водой». С учетом того, что ядерные заряды на ЛА – не лучший вариант для страны, вероятный противник которой активно развертывает системы ПРО, фраза «атаковать в воздухе», вероятно, была произнесена для «красного словца». КНДР вряд ли планирует создание ядерной триады, ограничившись наземным и морским компонентами, работа над которыми активно ведется в данный момент. Однако средства доставки ЯО наземного и морского базирования крайне разнообразны. В частности, слова Ким Чен Ына о «диверсификации» можно также расценить как сигнал о намерении разрабатывать ядерные торпеды, мины, противокорабельные и зенитные ракеты, и т. д. Не исключено, что КНДР руководствуется принципом «учиться нужно и у врага» и берет на вооружение американскую доктрину «массированного возмездия» с широким вовлечением разнообразного ЯО.

В прошлом году в КНДР было объявлено о пересмотре военной доктрины и возможности превентивных ударов, что было расценено специалистами как намерение руководства страны разработать аналог американской концепции превентивного удара. До недавнего времени Пхеньян позиционировал свою ракетно-ядерную программу исключительно как средство сдерживания, и угроза нанесения удара озвучивалась только в ответ на серьезные провокации. Наряду с данными заявлениями весной прошлого года ЦТАК сообщил о приведении ЯO в полную готовность, что традиционно было воспринято как угроза войны, скорее всего, означает то, что КНДР стала хранить часть ядерных зарядов на носителях, тогда как ранее отдельно от них. Это действительно сокращает время подготовки к гипотетическому ядерному удару до нескольких минут.

Слова о готовности КНДР к применению ЯО не следует воспринимать исключительно как готовность нанести ядерный удар по территории противника (США) и его военным базам (в РК и Японии). В сообщении ЦТАК в связи с последними ядерными испытаниями было сказано: «Наш термоядерный заряд, мощность которого можно регулировать с десятков килотонн до сотен килотонн, не только имеет огромную разрушительную силу, но и является многофункциональной термоядерной боевой частью, которой также можно нанести сверхмощный электромагнитный удар на огромные расстояния посредством подрыва заряда на большой высоте». Действительно, помимо способности уничтожения живой силы, техники и инфраструктуры противника, ЯО обладает таким свойством, как генерация ЭМИ. Подрыв термоядерного заряда на определенной высоте способен нанести ущерб электрике и электронике на площади в миллион квадратных километров и более. При этом не происходит поражения людей ударной волной и световым излучением. Способность к генерации ЭМИ и может объяснить стремление КНДР к обладанию водородной бомбой. С учетом последних тенденций и прогресса в робототехнике война будущего будет «войной дронов». Несмотря на то, что КНДР может обладать соответствующими технологиями, массовое производство дронов довольно капиталоемкое. Для КНДР гораздо дешевле производить мощные термоядерные заряды, способные своим ЭМИ уничтожить дроны и другое вооружение и оборудование, зависящее от электроники, т.е, ослепить и оглушить противника. Чем более технологически развит противник, тем серьезнее для него будут последствия ЭМИ.

Таким образом, цель руководства КНДР – достижение не количественного, а качественного паритета с США, за счет диверсификации носителей и повышения мощности зарядов, что представляется для КНДР экономически выгодным, но от этого не менее эффективным. При этом МБР, оснащенная ядерной БЧ, будет служить основным средством сдерживания.

Что дальше?

В целом ракетно-ядерный прогресс КНДР, продемонстрированный в течение последних месяцев, опережает все мыслимые прогнозы. Окончательная разработка МБР прогнозировалась к 2020 г., но завершилась этим летом. К 2023 г. прогнозировалась постановка на боевое дежурство БРПЛ, однако при сохранении текущих темпов стоит ожидать этого уже в конце этого — начале следующего года. Никому достоверно не известно количество ракет КНДР, и внешние обозреватели могут лишь строить предположения. Однако, по мнению Джеффри Льюиса (Jeffrey Lewis), работающего в Научно-исследовательском центре проблем нераспространения имени Джеймса Мартина при Мидлберийском институте международных исследований в Монтерее, КНДР уже располагает несколькими сотнями ракет типа «Скад» и Нодон»». Однако количество всех возможных  носителей может исчисляться и тысячами. В любом случае, заявления КНДР о способности нанести удар по США не лишены основания хотя бы потому, что и в РК, и в Японии развернуты американские военные базы. Есть все основания предположить, что КНДР близится к завершению основного этапа своей ракетно-ядерной программы, а значит, возникает вопрос: что будет после завершения? Какие шаги предпримет руководство КНДР? Будет ли оно добиваться признания своего ядерного статуса на международной арене?

Прежде всего стоит отметить, что КНДР и так признается многими странами как де-факто ядерная держава. Что касается юридического признания, то здесь возникают объективные препятствия в виде существующих договоров и механизмов ядерного нераспространения. Представители российского руководства, хоть и признают, что КНДР стала ядерным государством, одновременно подчеркивают, что ядерный статус КНДР для России неприемлем. В первом случае имеется в виду фактический статус КНДР, во втором – невозможность признать его в рамках действующего международного законодательства. ВПР США, признавая угрозу ЯО КНДР для себя и соответственно, ядерный статус КНДР де-факто, также отказываются применять к стране определение «ядерная», судя по всему, исходя из тех же соображений. Вряд ли руководство КНДР, хорошо знакомое с нормами международного права в такой сфере, как ЯО, рассчитывает на обретение статуса члена ядерного клуба, который, по ДНЯО, по-прежнему включает лишь Великобританию, Китай, Россию, США и Францию. Более того, можно предположить, что такое признание на данном этапе страну не интересует, хотя возможно и является долгосрочной целью. Прежде всего, КНДР с приходом нового руководителя демонстрирует еще большую независимость на внешнеполитической арене, чем когда бы то ни было. Для нее некоторые механизмы и международные регуляторы могут попросту не иметь значения. То же самое с ядерным статусом. КНДР считается ядерной страной согласно собственной конституции и, предположительно, других государственных стратегий и концепций. Критика в адрес стран, отказывающихся признавать статус и прогресс КНДР в ракетно-ядерной сфере, скорее всего, служит политическим целям, как это было после испытания «Хвасон-14», считающейся по мнению большинства стран межконтинентальной. Оценки данной ракеты Россией существенно отличались от других стран. Вероятно, она предпочла занизить параметры испытанной ракеты в целях снижения напряженности. Однако КНДР, судя по всему, заинтересована завысить угрозу для того, чтобы привлечь внимание США и вынудить их пойти на диалог с КНДР. Поэтому ее руководству пришлись кстати завышенные оценки США, а Россия, традиционный партнер и сосед, была подвергнута критике за отказ признавать прогресс КНДР.

До недавнего времени еще велись разговоры о ядерном разоружении КНДР, возвращении ее в ДНЯО и под контроль МАГАТЭ. Однако время для денуклеаризации КНДР безвозвратно упущено. Ее руководство заявляло и заявляет о том, что пойдет на такой шаг только в случае глобальной денуклеаризации – явления, которого сложно представить даже в самых смелых прогнозах. Вероятно, когда-то это произойдет, но только после того, как будет изобретено оружие массового поражения, превосходящее ядерное.

Ожидается, что КНДР, в конечном счете, может получить статус, которым на данный момент обладают Индия, Пакистан и Израиль – ядерные страны, не являющиеся членами ДНЯО. Однако даже обретение такого статуса может затянуться на годы, а КНДР на протяжении всего этого времени необходимо обеспечивать нормальное функционирование своей экономики, что крайне сложно без ослабления санкционного режима. Для решения проблемы КНДР может предложить заморозить ракетные пуски и ядерные испытания, пойдя навстречу российской инициативе «двойного замораживания». Преимущество данной инициативы перед мерами по денуклеаризации в том, что она касается лишь ракетных и ядерных испытаний. Речь не идет об отказе КНДР от уже наработанного потенциала. В России понимают, что КНДР стала де-факто ядерной страной, поэтому в научных кругах говорят о «ядерной эмансипации», а в правительственных – о «замораживании», а не о разоружении. Обе инициативы предусматривают сохранение имеющегося ракетно-ядерного потенциала КНДР и замораживание его на текущем уровне (в связи с тем, что КНДР пока не присоединилась к инициативе, это может быть и довольно высокий уровень). Замораживание – временная мера, направленная на достижение политических целей, в которых, помимо России, должна быть заинтересована КНДР – ослабление напряженности в отношениях с США и снятие хотя бы части санкций СБ ООН в отношении КНДР для восстановления нормальных торговых отношений с соседними странами. Инициатива двойного замораживания кажется более жизнеспособной идеей предотвращения конфликта и снижения напряженности еще и в силу своей гибкости. Изначально она предполагала замораживание ракетно-ядерных испытаний КНДР в обмен на прекращение совместных учений США с РК. Затем рассматривался вариант снятия/ослабления санкций в обмен на приостановку испытаний. В данный момент, как известно, речь идет уже о диалоге между КНДР и США. Госсекретарь США пообещал, что если КНДР в течение некоторого времени воздержится от испытаний, то США за это время попытаются наладить диалог с ней. Отдельные эксперты отмечают, что Россия имеет все шансы выступить в качестве посредника для такого диалога.

Проблемой остается неопределенное отношение КНДР к инициативе двойного замораживания на данный момент (на это ссылаются представители США, отказываясь воспринимать российскую инициативу всерьез). Правда, последнее высказывание представителя МИД КНДР по данному вопросу может прояснить ситуацию. В частности, он заявил, что ЯО и БР КНДР не являются предметом для переговоров. Однако, как уже было сказано, инициатива и не предполагает отказа от ЯО или обмена его на что-либо. Речь идет только о приостановке испытаний. В связи с тем, что данное высказывание было сделано в контексте инициативы двойного замораживания, о содержании которой северокорейская сторона должна быть хорошо осведомлена, демонстрация подобного «непонимания» разницы между денуклеаризацией и замораживанием может означать, что КНДР не отказывается от инициативы, но пока не готово дать окончательный ответ. Ее руководство может намеренно затягивать с принятием решения по следующим причинам: 1) КНДР предпочла бы согласиться на замораживание и диалог с США на более сильных позициях – после завершения текущего этапа ракетно-ядерной программы – создания МБР с ядерной БЧ. В данный момент она не может завершить данный этап, ей требуется дополнительное время и ресурсы, а возможно, и технологии; 2) на КНДР может оказывать влияние позиция Китая, которая резко изменилась после проведения испытания водородной бомбы в сентябре с.г. В данном случае упоминание российскими представителями Китая в контексте инициативы двойного замораживания может навредить этой инициативе (примечательно, что в Китае зачастую называют инициативу китайской, не упоминая Россию). Тем более, что последний вариант инициативы – замораживание в обмен на диалог с США (который, как известно, является стратегической целью КНДР) – не предполагает участия Китая. Он предполагает участие России и только в качестве посредника между КНДР и США. Говоря о том, что КНДР не приемлет никаких посредников, следует исходить из того, что данные заявления основаны на опыте посредничества именно Китая, которому она не доверяет в силу исторических и политических причин. Россия не стремится к экспансии и господству в регионе, у нее меньше рычагов влияния на КНДР, чем у Китая, а ее позиция нейтральна. Это обусловливает довольно высокую степень доверия к России со стороны КНДР и делает ее наиболее приемлемым посредником в налаживании диалога КНДР с США.

В случае, если КНДР согласится на приостановку ракетно-ядерных испытаний, а США не смогут наладить диалог или прекратить учения с РК, то Россия может через СБ ООН добиваться пересмотра резолюций и отмены хотя бы части санкций в отношении КНДР. Однако следует понимать, что инициатива двойного замораживания – экстренная, краткосрочная мера. Для упрочения стабильности в регионе и решения ядерного кризиса на Корейском полуострове необходимы новые идеи и механизмы региональной безопасности, например, ЗСЯО в СВА.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*