Записки старого опера

17 апреля отмечается День ветеранов органов внутренних дел и внутренних войск. На страницах газеты мы хотим рассказать об одном из старейших ветеранов Приморского УВД  полковнике милиции в отставке Илье Дмитриевиче Герасимове.

Герасимов И.Д.

Выйдя на пенсию Илья Дмитриевич изложил свои воспоминания о службе в милиции в коротких рассказах, с одним из них мы знакомим наших читателей.

Когда материал была подготовлен к печати, пришла печальная весть: 28 марта 2018 года ветеран органов внутренних дел И.Д. Герасимов ушёл из жизни.

 

Полковник милиции в отставке ГЕРАСИМОВ Илья Дмитриевич

Родился в деревне Старо-Покровка Кемеровской области 2 августа 1927 года. Прежде чем начать службу в милиции освоил ряд профессий: в годы военного лихолетья подростком рубил уголь на шахтах Кузбасса; в 1945 году по окончании ремесленного училища получил специальность электрослесаря; работал фельдшером в больницах Тувинской АО. А в 1951 году надел курсантские погоны, поступив в Хабаровскую среднюю специальную школу милиции. С этого времени  всю свою дальнейшую жизнь Илья Дмитриевич прочно связал со службой в органах внутренних дел.

По окончании школы милиции в 1953 году получил распределение в Приморский край. Службу начинал старшим оперуполномоченным БХСС в подразделениях милиции г. Владивостока. Зарекомендовал себя одним из лучших оперативников в крае.

В 1960 году, сочетая работу с учебой, окончил Всесоюзный юридический заочный институт. А спустя год с учётом накопленного опыта и профессиональной подготовки назначен заместителем начальника отдела милиции порта Владивосток, который впоследствии возглавил.

В феврале 1964 года И.Д. Герасимов назначен на должность начальника отдела БХСС Управления охраны общественного порядка Приморского крайисполкома. На протяжении пяти лет умело руководил коллективом, в том числе организовывая раскрытие хищений в особо крупных размерах. Так, в 1965 году с его участием разоблачено две группы расхитителей на Владивостокском горрыбкомбинате и в фирменном магазине «Рыба». Тогда на скамью подсудимых сели 37 человек, занимавшихся махинациями, которые приносили им баснословные доходы. В 1968 году отделом БХСС  разоблачено несколько замаскированных групп расхитителей в системе горплодовощторга, на гормолокозаводе и в рыбкоопе плавпредприятий. В том же году в результате успешно проведенных операций у преступников было в общей сложности изъято и возвращено государству более одного килограмма промышленного золота. За активную борьбу с экономическими преступлениями И.Д. Герасимов был удостоен почетного знака «Заслуженный работник МВД СССР».

В октябре 1971 года возглавил Информационный центр УВД Приморского края. Под руководством Ильи Дмитриевича была создана информационно-поисковая система с обработкой на ЭВМ массивов «Розыск» и «Учет».

В октябре 1979 года назначен на должность начальника штаба УВД Приморского края, который позже был реорганизован в инспекторский отдел, затем —  в организационно-инспекторский отдел. Суть же самой работы оставалась прежней: комплексный анализ и планирование оперативно-служебной деятельности УВД края, координация деятельности всех подразделений органов внутренних дел края в обеспечении охраны общественного порядка и противодействии преступности.

В апреле 1988 года полковник милиции И.Д. Герасимов ушёл в отставку.

За годы добросовестной службы в органах внутренних дел награжден  медалями «За безупречную службу» трех степеней, «Ветеран труда», «За доблестный труд в ознаменование  100-летия со дня рождения В.И. Ленина,  другими ведомственными наградами.

ЗАПИСКИ СТАРОГО ОПЕРА

От автора

На протяжении многих лет милицейской жизни я собирался написать о ней, но всё как-то не удавалось. То постоянная занятость служебными делами, то не нравится слог, то осознание того, что и без меня написано на эту тему разных детективов с придуманными сюжетами, вымышленными героями, фантастическими подвигами – не позволяли выполнить своё желание. А мне хотелось поведать читателю о том, что в действительности пришлось испытать самому на этом пути. И не столько самому, сколько своим сослуживцам, с которыми рука об руку приходилось постигать нелегкий милицейский труд.

Возможность осуществить это желание появилась, когда я в звании полковника милиции после почти 40-летнего срока службы ушёл в отставку, и, не обремененный недосугом, взялся за карандаш. Да и взялся не от того, что душа болела  за прожитые годы и надо бы оставить о них какую-то память, а потому, что милицейский труд не многие ценят и ещё меньше придают значения тому, что он нередко оборачивается большими неприятностями, или по разным причинам делает сотрудника непригодным для работы в гражданских условиях. Многие судят о ней чаще всего по кинофильмам и книгам. Но таким ценителям и в голову не приходит, что она требует необычайной любви к этой профессии, высочайших навыков, всеобъемлющих знаний, которые не приходят сами по себе, что они очень трудно даются, а успех в работе ещё труднее достается. Это не с ружьем ходить по тайге. По долинам рек, пробираться чащобами, зная заранее окрестность, повадки и места обитания зверя. В милицейской работе, особенно в оперативном её направлении, требуется совсем другое. Здесь надо иметь достаточное представление о том, что она сопряжена с необходимостью постоянно думать, напрягать мозг, разрабатывать версии, строить планы, а нередко связана и с риском для жизни, без чего нельзя распознать хитроумные замыслы опытных и опасных преступников. Пусть такие счастливые люди не сопереживают и не знают об этом, живут себе безмятежно. Но им надо сказать по секрету, что в оперативной работе хорошего мало случается, чаще всего сбывается плохое. Вот поэтому для меня она была не только сносной, но и, лирически сказать, увлекательной, и на протяжении всей своей службы в милиции я испытывал её большими дозами…

***

Рассказ первый

Преступники зря о себе много думают

В 1953 году после окончания школы милиции я в звании лейтенанта был направлен во Владивосток и назначен на должность старшего оперуполномоченного по борьбе с экономическими преступлениями в 9-е отделение милиции. Получив направление в отделе кадров УВД, я отправился принимать работу. На трамвае, ходившем тогда по ул. Ленинской (Светланская), доехал до площади Луговая, по периметру которой проходило трамвайное кольцо, а вокруг него располагалось множество киосков с разными закусками и водкой на разлив, а также диспетчерская и трамвайное депо. Пройдя мимо диспетчерской я остановился на небольшом железном мостике через ручей и долго любовался родниковым источником, который бурлил из-под земли. Потом я не раз пил из него чистую, прохладную воду. Нет теперь ни того ручья, ни мостика, ни источника. Зато появились добротные многоэтажные строения, кинотеатр «Владивосток», а над самой площадью, через улицу, построен крытый виадук с торговыми павильонами.

Налюбовавшись родниковым источником, я пошёл петлять по незнакомым улицам, пока не оказался возле нужного мне отделения милиции. Встретил меня заместитель начальника капитан милиции Пахарьков, человек уже в возрасте. Он стоял на невысоком крыльце и, улыбаясь, смотрел в мою сторону:

— Здравствуйте, лейтенант. Не к нам ли жалуете?

— Так точно, товарищ капитан, — ответил я и представился, взяв руку под козырек.

Мы обменялись рукопожатиями. Пахарьков провёл меня в свой кабинет, и мы сразу же разговорились, рассказывая каждый о себе. В беседе капитан пояснил, что во Владивостоке живет давно, территорию обслуживания знает хорошо. Она простирается от Луговой площади с севера и до бухты Горностай с юга. Территорию занимал в основном жилой сектор. Промышленных предприятий почти не было. Структура преступности ничем не отличалась от других районов города. Те же кражи, грабежи, хищения и другие хозяйственные и должностные преступления. Количество совершаемых преступлений позволяло сотрудникам отделения своевременно реагировать на каждое происшествие или заявление. Надо сказать, что раскрываемость преступлений удерживалась на довольно высоком уровне, и тогдашняя преступность по этим причинам не представляла большой общественной опасности. Во всяком случае, жители в любое время суток безбоязненно ходили по городу, не ставили решетки на окнах и не укрывались за металлическими дверями. В сравнении с нынешним, небольшой по численности оперативный состав строго вёл учёт лиц из числа преступного элемента и хорошо знал их повадки, почерк работы и состав преступных группировок. Не будет лишним сказать и том, что сами оперативные работники были достаточно высокими профессионалами, в мастерстве владели практическими навыками и обладали хорошими спортивно-физическими данными.

— Но самое главное, — отмечал Пахарьков: они не надеялись на френологию, графологию, хиромантию и другие подобные науки, с помощью которых по форме головы, выражению лица, линиям ладони и даже по почерку можно узнавать характер человека, его склонности и намерения. В таком случае сотрудникам не надо было бы обладать названными качествами и не ломать головы над хитроумными фабулами преступлений. Достаточно было бы ходить по улицам города, присматриваться к людям и по внешним признакам определять, кто совершил или намеревается совершить преступление.

— Так вот, уважаемый товарищ лейтенант, — продолжал уверять меня Пахарьков, видя, что я слушаю его со всевозможным вниманием, — для предотвращения совершенных преступлений нужны не карточные гадалки и магии. Здесь требуется страсть и увлеченность, а главное – умение использовать весь арсенал оперативно-следственных и научно-технических методов и средств, которые находятся на вооружении правоохранительных органов. Тем более, что даже самое сенсационное преступление не является произведением искусства. Это не скульптура царицы Нефертити, в глаза и губы которой великий ваятель Тутмос затаил такое мгновение, что так и хочется улыбнуться этой прелестной женщине. Это не картина Левитана «Луг на опушке леса». Казалось бы обыкновенный русский лес. А присмотришься, тебя охватывает такое чувство, будто стоишь среди густой душистой травы в жаркий солнечный день. Хочется нагнуться, нарвать цветов, сделать несколько шагов, раздвинуть ветки и войти в прохладный темный лес…

Я не перебивал Пахарькова, который охотно делился своими понятиями: кто хоть раз соприкоснулся с преступлением в качестве потерпевшего или свидетеля, тому оно остается в памяти противным явлением на всю жизнь. А работнику милиции, постоянно выезжающему на места происшествий, не до эмоций. От него требуется выдержка, проявление разума в поисках истины. Преступнику проще, он хитёр и беспощаден в своих злодеяниях, однако напрасно думает о своей неуязвимости. Нет такого преступления, после которого не остаётся никаких следов. А когда под тяжестью улик злоумышленник понимает о неотвратимости наказания, то становится жалки и смиренным и, чтобы заслужить снисхождения, готов принести сотни извинений. Но это происходит потом, а вначале считает себя умным и мудрым. Даже самый мелкий воришка и тот надеется на удачу. Покрупнее – тот готов прибрать к рукам всенародное достояние. Тому палец в рот не клади. С такими надо действовать по пословице «На всякого мудреца довольно простоты». Украл – иди за колючую проволоку. И радуются только временно не пойманные воры, мошенники, казнокрады.

Далее Пахарьков признался, что в экономических преступлениях разбирается слабо, так как работает по линии уголовного розыска и теперь доволен, что в отделении будет работать специалист того профиля, которого не хватало по штатному расписанию, имея в виду меня.

Переговорив обо всем, Пахарьков, как бы подводя черту нашей беседы, сказал:

— Безусловно, будет трудно осваивать работу с пустого стола и сейфа. Но не переживайте, быстро привыкните к обстановке и дела пойдут. Здесь все так начинали. Есть у нас, например, следователь Денисов, так он сразу взялся за дело, оказался толковым и безотказным работником. Перевели его из Управления, там он не ужился с начальством. А по мне – замечательный парень, — закончил Пахарьков.

Уладив одно, меня волновала другая забота – где я буду жить? Но капитан будто прочитал мои мысли. Он дал указание старшине отделения обеспечить меня постельной принадлежностью и выделить кабинет, который стал служить и жилым помещением. Кабинет получился уютным, без каких-либо излишеств. Письменный стол с приставкой, телефоном, несколько стульев, сейф в углу, тумбочка с графином для воды, да диван, служивший на ночь вместо кровати, – вот и вся роскошь. Зато в такой обстановке хорошо думалось, а это неотъемлемая часть оперативной работы. Часто теперь по вечерам, когда другие сотрудники уходили домой и прекращались телефонные звонки, я ещё долго коротал свою безвозвратно гонимую временем жизнь, размышляя над деловыми бумагами и оперативной информацией сосредоточенно, ни на что не отвлекаясь. Вот в этой обстановке мне и пришлось работать без малого пять лет.

Товарищем моим оказался следователь Леонид Денисов, о котором говорил мне Пахарьков при первой с ним встрече. Денисов был моим ровесником, среднего роста, приятной внешности и крепкого телосложения. Занимался спортом, мог делать стойку на руках и с положения лежа на спине одним движением вставал на ноги. Характер у него был спокойный и одновременно бойцовский. Трудностей он не боялся, можно сказать, презирал их. А ещё это был человек, располагающий к себе своей честностью и дружелюбием. Не потому ли преступники открывали перед ним свою душу, надеясь на его милость и снисхождение?  Работая с Денисовым, я не раз ловил себя на мысли: почему судьба уготовила ему стать следователем, а не педагогом?

Я подружился с Леонидом, но никогда не решался узнать о нём больше, чем он рассказывал о себе. Почему, например, не женат, или поступил на службу в милицию? Хотя про себя думал: наверное, он считает, что никакая женщина не согласится с ним на супружескую жизнь при постоянном ожидании по ночам в горьком одиночестве его возвращения с работы. Такое мнение, конечно, ошибочное, если оно у него было.

Как-то раз пригласил меня Денисов побывать в гостях у его знакомого. Мы крепко отобедали и засиделись допоздна. Возвращаясь домой, свернули с улицы Тунгусской на неосвещенную глухую пешеходную тропинку, проложенную вдоль крутого, заросшего кустарником и бурьяном оврага. Шли в быстром темпе, чтобы успеть зайти в отделение милиции и узнать, нет ли каких сообщений о происшествиях.

Неожиданно из кромешной темноты, из глубины оврага, раздался отчаянный, раздирающий душу женский крик. Мы невольно остановились и, напрягая нервы, стали прислушиваться. Ужасный крик стал сопровождаться стонами.

— Наверное, пьяная женщина свалилась в овраг? – вслух предположил я.

— Не похоже, — отверг мои соображения Денисов. – Очень жалостливо и отчаянно кричит. Надо как можно быстрее спуститься, может, помощь какая нужна.

Пробирались к месту возможной трагедии на ощупь, ветки кустарника царапали и хлестали по рукам и лицу. Изредка останавливались, прислушиваясь, чтобы определиться, в каком направлении следует идти. Пройдя приличное расстояние по дну оврага, мы ещё раз остановились: слабеющие стоны стихли и наступила зловещая тишина. Как-то невыносимо тяжело стало на душе, а сердце словно сдавило клещами от осознания, что бессильны оказать помощь тому, кто недавно взывал о ней.

Ещё какое-то время мы безуспешно пытались разыскать несчастную, но на наши крики никто не отзывался. Было решено взять на работе фонарики и вернуться назад с подмогой, чтобы снова прочесать злополучный овраг.

Вместе с присоединившимися к нам участковым и милиционером мы стали тщательно исследовать склоны оврага и обрывы. Стало светать, когда у подножия скалы мы обнаружили бездыханное тело девушки (как позже выяснилось, работавшей вагоновожатой). Обнаженный труп лежал на камнях, между которыми посетители оврага обычно разводили костер. В области живота торчал остро заточенный трехгранный напильник большого размера.

Мне захотелось сразу сорваться с места и, подобно сыскной собаке, броситься на поиски преступника. Но Денисов остановил меня. Он дал указание участковому пойти в отделение милиции, сообщить о происшествии и вызвать для осмотра прокурора, криминалиста и эксперта.

Это преступление было, конечно, раскрыто, хотя понадобилось затратить немало усилий. А ларчик открылся просто. В кабинет Денисову привели задержанного за карманную кражу 10-летнего подростка. Выяснив причину задержания, следователь не стал с ним много разговаривать, а дал бумагу и карандаш. «Писать умеешь, уже не маленький. Садись и пиши всё, как было». А сам вышел из кабинета.

Войдя через несколько минут, Леонид прочитал каракули ничего не значащегося текста и повторил: «Я же просил написать всё, как было». И вежливым тоном продолжил: «Бери карандаш и пиши снова, а эту писанину выбрось в урну».

Подросток посмотрел на следователя исподлобья, выпрямился и сказал, что у него есть более ценная информация, чем кража пятирублевой купюры. Но поставил условие: если отпустите домой и мамке сообщать о краже не станете.

— Считай, что договорились, рассказывай, — махнул рукой Денисов.

Мальчонка рассказал, что убийство вагоновожатой совершил его сосед по квартире, работавший слесарем в трамвайном депо.

— Откуда тебе известно об убийстве? – поинтересовался Денисов.

— Так об этом весь город говорит. А я видел у соседа (и назвал его фамилию) тот самый напильник, заточенный с трех сторон, как пика. И признал его, когда во время проведения осмотра прокурор держал напильник в руках. Мы с пацанами наблюдали за вашей работой из кустов, — пояснил подросток и продолжил: Вечером, перед убийством, слесарь пьянствовал в своей квартире с дружком и они крепко поссорились из-за этой вагоновожатой. У нас дома никого не было, я приставил пустую кружку к стене и всё хорошо слышал. Только вы не выдавайте меня. А слесарь о себе зря много думает…

Денисов отпустил мальчишку, взяв с него расписку, что воровать больше не будет, а осенью пойдет учиться в школу в очередной класс. Материалу о краже он хода не дал, за что поплатился наказанием, а зря.

В тот день долго-долго, далеко за полночь протолковали мы с Леонидом и о трагедии, разыгравшейся в овраге, и о парнишке, который, дай бог, встанет на правильный путь. Не забуду я этой беседы, во время которой раскрывался образ не по возрасту зрелого человека, видавшего немало горя на своем милицейском пути, и имевшего неприятности по службе за свой чуткий и душевный характер. Не раз у Денисова наворачивались слезы, но он не подавал вида, а только склонял голову над коленями и курил папиросу, одну за другой.

Вспомнилось мне начало своего пути, когда я не отдавал себе ещё полного отчета, что именно требует от меня моя работа. В уголовном кодексе была статья об обмане покупателей, предусматривающая реальную меру наказания. Я никак не мог уловить в материалах самую суть этого преступления: это была ошибка продавца или преднамеренная цель? Много хлопот доставили мне эти материалы. Но самое главное, я не задумывался тогда над тем, что, принимая участие в судьбе продавца, я не порядок наводил в торговле, а сам, того не желая, возможно, пособничал истинным дельцам скрытого бизнеса.

И вот, когда у меня ничего не получалось с этими материалами, я обратился не к начальству, а к Денисову. Леонид выслушал меня со свойственным ему вниманием и сказал: «Я давно вижу, что затрудняешься. Это хорошо. А скажи мне, любезный коллега, легко ли в работе принимать решение, связанной с судьбами людей?»  Он больше говорить ничего не стал, откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на меня, стараясь понять: уловил ли я смысл его слов. Заметив, что мне и самому что-то не понравилось в злополучной фабуле одного из уголовных дел, продолжил: «Допустим, мы закончили следствие по твоим материалам, обвинительное заключение утвердит прокурор, и оно со всеми неурядицами поступит в суд. А потом такие же неурядицы перекочуют в приговор. И продавщица отправится за колючую проволоку. Понимаешь, что всё это будет значить? А теперь представь другую картину, если суд вынесет оправдательный приговор. Что будет с нашей служебной характеристикой и мнением о нас граждан? Вот что, побывай сначала на каком-нибудь судебном процессе, послушай, а потом приходи ко мне и мы продолжим наш разговор».

Раньше я никогда не был в зале суда и думал, что будет скучно. И вот процесс начался.  Опомнился, когда судья закончил чтение приговора. В нём было всё: и торжественное вступление «Именем Российской Федерации…», и неукоснительная требовательность соблюдения закона, и справедливая защита прав и свобод граждан. Вот тогда-то я понял, что для борьбы с преступностью мало одного желания. Здесь нужна большая социально-аналитическая работа, понимание того, кто сядет за решетку, а кто спрячется за его спину и будет смеяться, попивая коньяк.

Вот с тех пор и стали мы с Денисовым неразлучны. Его оптимизм, как эликсир, проникал в мою восприимчивую душу, придавал уверенность и открывал широкое поле для творческой работы. Мы часто вели откровенные разговоры о смысле милицейской работы и своем предназначении в ней. Поговаривали об огромной опасности, таившейся тогда в юридической науке «Теории судебных доказательств» Вышинского, «царицей» которых являлись признательные показания, а презумпция невиновности отодвигалась на задний план. Теория теорией, пусть она существует на бумаге, а сами-то мы в своей практике «царицу» как раз и отодвигали на задний план. Она нужна обвиняемому, а нам – доказательства, улики.

Однажды в задушевной беседе я осмелился спросить Денисова, почему его из краевого Управления перевели в низовое звено? Ответ был лаконичным:

— Потому что меня там не поняли. Начальство видело во мне какие-то нелепости. Характер считали неуживчивым и вялым, общительность – либерализмом, умение улаживать конфликты – нежеланием иметь врагов, а нетерпимость к недостаткам – ленью. С такими оценками, конечно, я не соглашался, взвесил обстановку и подал рапорт.

— А здесь тебя все понимают правильно?

— Могу сказать  лишь то, что слышал одну реплику: откуда взялся этот странный лейтенант? Но эти частности меня нисколько не тревожат. Главное, здесь я имею полную возможность реализовать себя, свою работу превращать из ремесла в искусство.

Закончив эту фразу, Леонид оживился, глаза его засияли, словно на параде. Как ни странно, он сравнивал материалы уголовного дела с партитурой музыкального произведения, а следователя с музыкантом.

— Музыкант воспроизводит замысел композитора, — говорил он: от его умения и таланта зависит красивое звучание музыки. Вспомни кинофильм «Кремлевские куранты», в котором В.И. Ленину была сыграна любимая ему «Лунная соната» Бетховена. Пианист с таким усердием нажимал на педали и клавиши, будто Владимир Ильич был глухой. А когда тот закончил играть, вождь спросил у девочки дошкольного возраста: «Ну как, понравилось?». «Громко!» — ответила малышка. «Вот именно, громко» — согласился Ильич. Так вот, можно выдающееся классическое произведение испортить раскатами грома.

Денисов продолжил развивать свою мысль:

— Если музыкант воспроизводит музыкальное произведение в рамках партитуры на основе имеющегося количества нотных знаков, то следователю для воспроизведения замысла преступника и полного раскрытия преступления, чтобы восстановить механизм его совершения, нужно самому отыскать недостающие детали и соединить их в единое целое.

Подобные беседы убеждали меня в том, что оперативной работой нельзя заниматься один месяц или год. Нужно очень многое знать, чтобы бескомпромиссно преодолевать всё то, что противно человеку, что приносит ему вред, угнетает чувства, оскорбляет душу, унижает достоинство, делает его нетерпимым к недостаткам, возбуждает ненависть к разного рода жуликам, дельцам, тунеядцам и проходимцам. Хотелось поскорее войти в колею милицейской жизни и удовлетворять себя чрезмерно сложной, утонченной и всеобъемлющей профессией, которая не каждому приходится по нраву, а мне она, скажу откровенно, показалась сносной и увлекательной…

Мне было жаль, что Денисов, мой добрый товарищ и коллега, по обстоятельствам, связанными с его родителями, перевелся в Абакан, на свою малую родину. Вспоминая его добрым словом, говорю ему большое спасибо за все наставления, которые он дал мне, как начинающему работнику. Позже я узнал, что он почил в бозе. Мир праху твоему, Леонид!

22 июля 2017 года

Илья Дмитриевич Герасимов


17 апреля – День ветеранов органов внутренних дел и внутренних войск

Уважаемые ветераны!
Примите самые тёплые и сердечные поздравления с профессиональным праздником.
Создаваемые 27 лет назад ветеранские организации ставили задачи быть хранителями лучших морально-нравственных и патриотических традиций борцов с преступностью, быть добрыми наставниками молодых сотрудников. Участвуя в ветеранском движении, вы вносите большой вклад в предупреждение и раскрытие преступлений, ваш богатый профессиональный и жизненный опыт помогает воспитывать и готовить достойную смену, неоценима ваша роль в формировании положительного мнения о работе правоохранительных органов.
Особая признательность — ветеранам Великой Отечественной войны и труженикам тыла. Отстояв свободу и независимость нашей страны, восстановив её после разрухи, вы вновь встали в передовые ряды солдат правопорядка, защищая мир и покой жителей городов и районов Приморья.
Желаем вам, дорогие ветераны, вашим семьям крепкого здоровья, благополучия и новых успехов в вашем благородном деле.

С наилучшими пожеланиями, Краевой Совета ветеранов ОВД и ВВ

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*