Битва за Шамбалу. Часть 2

Продолжение, начало в № 12 (130) декабрь 2018

 

Чтобы продолжить повествование, коснемся самого закрытого в системе ранних советских секретных служб подразделения — спецотдела ОГПУ, возглавляемого вплоть до 1938г. Глебом Бокия. Этот отдел был создан в 1918 году. Его главными задачами являлись:

—предотвращение вывоза из России научных знаний, технологий, государственных и военных секретов и сакральных тайн;

—задержание и возвращение в страну носителей высоких знаний и секретов, создание им условий для продолжения творческой работы во благо Республики Советов;

—организация системы закрытых исследований по различной тематике, включая мистику, совсем не материалистические сферы, как то: передача мысли на расстояние и чтение чужих мыслей; влияние энергоинформационных потоков на изменение сознания человека; формирование у отдельных людей соответствующих моделей поведения; влияние космических явлений и, особенно солнечной и лунной активности на действия масс людей (в контексте подготовки к мировой революции) и т.д.

Конечно, перед спецотделом ставились и им решались и иные задачи, в том числе и чисто прикладного характера в «интересах мировой пролетарской революции», подспудно — в интересах новой России. Попытки вернуть на Родину выдающихся конструкторов — Сикорского, Зворыкина, ряд других ученых (физиков, химиков, оружейников), великих певцов, музыкантов не всегда были удачными. Далеко не все верили в возможность восстановления русской власти и русской национальной традиции. Но кое-что удавалось. Известный философский пароход, на котором были отправлены в заграничную ссылку представители интеллигенции, был акцией иного рода: высылались из страны носители иной, чем большевистская, идеологии. Но «инженерного» парохода не было, и не могло быть — инженеров, других технических специалистов в Советской России оберегали. Правда, не всегда это удавалось сделать. Одна из первых служебных записок Г.Бокия главному чекисту Ф.Дзержинскому касалась именно этого вопроса. В ней говорилось, что красноармейцы и работники ЧК, не разобравшись в сущности того или иного интеллигента, ставили к стенке как «контру» крайне необходимых молодой Республике Советов специалистов.

Одной из наиболее успешных операций спецотдела ОГПУ стало привлечение к работе на Советскую власть А.В.Колчака. Для обывателя и политических оппонентов было объявлено об аресте, скоротечном расстреле адмирала и утоплении его тела в полынье. Для военных специалистов это, конечно, был нонсенс. Ведь пленен был никто иной, а «Верховный правитель России». Это была фигура первой величины в антисоветском движении, причем тесно связанная с американцами и их интересами в России. Да к тому же, имеющая огромное влияние среди Белого движения, как в стране, так и в эмиграции. Это же кладезь информации для чекистов — копай и копай, а там, гляди, удастся уговорить выступить с обращением к своим соратникам с предложением поддержать советскую власть и прекратить борьбу против молодой Республики Советов. Информация, запущенная большевистской пропагандой, о том, что Колчака расстреляли два солдата под командой взводного командира, была лишь сказкой для «народных масс». Это все равно, если бы в Сталинградской битве командующего 6-й армией вермахта фельдмаршала Паулюса при пленении расстреляли бы по приказу ротного командира. Но судьба Паулюса решалась в Ставке Верховного Главнокомандования и лично И.В.Сталиным. Плененного фельдмаршала использовали не только в Генштабе, как человека много знающего о планах немецкого командования и специалиста по стратегическому планированию, но и в политической игре с союзниками и даже после войны — в становлении ГДР.

Адмирал Колчак был фигурой более весомой, чем Паулюс, хотя сравнение здесь не совсем корректное. Александр Васильевич был не только известным военно-морским начальником, но и выдающимся исследователем Севера России, представителем великой военно-географической школы фельдмаршала Милютина. Сегодня в арктической тематике на слуху хребты Ломоносова и Менделеева. И именно через них Россия претендует на ресурсы Арктики. Но мало кто знает, что их первооткрывателем был А.В.Колчак. Как и ресурсов Кольского полуострова. Ему принадлежат также прогнозы залежей природных ресурсов в северных регионах России и знаменитая фраза: могущество России будет прирастать не только Сибирью (по Ломоносову), но и богатствами Севера. И, конечно, такой человек не мог не заинтересовать Г.Бокия. А.В.Колчаку была сохранена жизнь, предоставлены все условия для работы, но он был лишен имени. На связи с ним работал не только лично Г.Бокий, но и А.Барченко (возможно, по причине такой осведомленности он и был расстрелян в 1938 году). По свидетельству исследователя дела адмирала Колчака, историка и писателя О.Грейга, адмирал скончался в 1944 году.

И еще один исторический факт. В конце Второй мировой войны, как известно из исторических документов, спецслужбы СССР и союзников по антигитлеровской коалиции вели на территории поверженной Германии настоящую войну за обладание специалистами и документацией, связанными с работами в ракетно-ядерной области. Это действительно так. Но не менее ожесточенная и активная борьба велась за секреты тайного общества «Аненербе», которое возглавлял сам Гиммлер, глава СС.

Важно осознать неистощимый интерес к тайным мистическим знаниям, проявляемый во все времена, у всех народов, и, особенно, у людей во власти, и светской, и религиозной, и теневой. Современная мировая власть во многом держится на различного рода тайных сообществах, ставящих мистицизм во главу угла своей скрытой деятельности. В геополитике важнейшей категорией является пространство во всех его проявлениях, а главный закон геополитической борьбы — закон контроля пространства. Суть его в следующем: после завершения эпохи географических открытий не осталось не контролируемых пространств, однако за все пространства ведется непрерывная борьба. За контроль над наиболее важными пространствами «сражения» принимают наиболее ожесточенный, бескомпромиссный характер. Сакральные пространства во все времена считались важнейшими. Нынешний век — увы, не исключение. А это лишь подчеркивает необходимость серьезного (научного) отношения к исследованиям этих тайных знаний.

Но прежде, уважаемый читатель, немного передохнем от серьезных размышлений и обратимся к простому детективному жанру…

Роковая Маргарита и дело государственной важности

Пасмурным утром 28 сентября 1929 года быстрым уверенным шагом, немного нервничая и озираясь по сторонам, в направлении гостиницы «Метрополь» выдвинулась гражданка Маргарита Семеновна Полежаева. Это была молодая, привлекательная женщина двадцати пяти лет, с черными, как смоль, волосами, холодными гематитовыми глазами, полная чувства внутреннего достоинства и роковой убежденности в собственном превосходстве над другими. Аккуратно одетая в темный костюм мужского покроя, она напоминала какую-то неведомую птицу — прекрасную, но зловещую. На плече Маргариты Семеновны висела небольшая кожаная сумочка, которую она с особо нежным чувством прижимала к груди. Начинался дождь. Женщина ускорила шаг, прошла по Кузнецкому мосту, спустилась по Неглинной, но, пересекая Театральный проезд, нечаянно споткнулась о трамвайную рельсу. Еще немного и «прекрасная птица» Маргарита растянулась бы на трамвайных путях, как самая обыкновенная курица.

—Черт бы побрал эти трамваи!— сочно выругалась гражданка Полежаева. Она заметила, что спавшая с ее плеча сумочка внезапно раскрылась. Маргарита Семеновна побледнела. И, конечно же, на то была весьма веская причина! Окажись рядом сторонний наблюдатель, он был бы премного удивлен, ведь сумочка советской гражданки была плотно набита долларовыми купюрами последнего образца. Но, на счастье Маргариты Семеновны, она осталась никем незамеченной. Дождь усиливался. Изрядно вымокшая и порядком раздраженная она, наконец, вошла в парадные двери гостиницы «Метрополь», направилась туда, где было большее скопление людей и стала полушепотом предлагать американские доллары за советские рубли. Гражданка Полежаева не имела опыта обмена иностранной валюты, поэтому была быстро обнаружена вездесущими сотрудниками ОГПУ и под наблюдением спецслужб отправлена в известном направлении…

Растерянную и поникшую Маргариту Семеновну привезли сначала в отдел ОГПУ районного масштаба, занимавшийся «валютчиками». Начался немедленный допрос, в ходе которого открылись весьма любопытные факты, в силу которых гражданка ПолежаеваМ.С. была отконвоирована в следственный отдел самой влиятельной и самой страшной организации молодой Советской республики. Несколькими часами позже на стол начальника следственного отдела ОГПУ лег документ с пометкой «Особый контроль». В нем сообщалось следующее:

«Старшему уполномоченному отдела ОГПУ тов. Л.Черток

Сообщаю, что 28/IX/1929 года в гостинице «Метрополь» при попытке осуществить незаконную мену иностранной валюты была задержана гр. Полежаева Маргарита Семеновна, 1904г.р., урожденная г.Одессы из семьи еврейского ростовщика. Содержится в камере №76.

Она показала, что состояла на оперативной связи в опер. отделе ОГПУ у старшего уполномоченного Зотова, который поручил ей осуществить слежку за уполномоченным ИНО ОГПУ тов. Блюмкиным Як.Гр., у которого она Полежаева 28/1Х–1929 года и получила на его (Блюмкина) квартире иностранную валюту в размере 10000 американских долларов по адресу: Москва, Большая садовая улица, дом 7, квартира 3. С ее слов на квартире Блюмкина она видела чемодан, который был набит американскими долларами. Блюмкин предложил ей осуществить бегство из СССР, и она располагает сведениями о его сотрудничестве с представителями германской военной разведки.

О том, что она, Полежаева, получила деньги у Блюмкина и о его шпионской деятельности она сообщить по каналам оперативной связи не успела.

Ответственный уполномоченный Самохин»

Немедленно был запущен следственный процесс по этому многообещающему делу, квалифицируемому как антисоветская деятельность (ст. 58, шпионаж, враг народа). Такие дела в период установления советской власти, в условиях внутренней борьбы за власть и влияние в стране были обычными и массовыми. Зачастую они были заказными со стороны различных политических сил во власти, и следователям ОГПУ приходилось нелегко: «шить» расстрельные статьи, не имея никаких доказательств, дело неблагодарное со всех сторон. Оправдать нельзя, поскольку есть приказ «подвести под статью», а улик и доказательной фактуры нет. В нашем же случае с гражданкой Полежаевой все выглядело чудесно: нет никакого заказа сверху, но есть факт преступления в виде незаконных валютных операций, есть вещественные доказательства тому — 10тыс. американских долларов, и есть добровольные показания задержанной о преступных намерениях высокопоставленного работника иностранного отдела ОГПУ, небезызвестного Якова Блюмкина, претендующего на ст. 58. Для всего следственного отдела, и особенно для следователя, ведущего дело — это «божественный» подарок, профессиональная удача в карьере.

Незамедлительно последовала раскрутка следственных действий, где гражданка Полежаева становилась не только обвиняемой по валютной статье, но, прежде всего, инструментом изобличения Блюмкина. В нынешние времена ей бы за сотрудничество со следствием в таком важном деле как изобличение государственного преступника не дали бы даже условного срока. Но 1929г. был временем более суровым.

«28/IX/1929

163/3

Постановление о возбуждении производства по уголовному делу

Москва, 1929 года, сентябрь, 29 дня, я старшей уполномоченный IVотдела ОГПУ Черток, рассмотрев материалы на гражданина БлюмкинаЯ.Г.

Установил:

Как следует из показаний ПолежаевойМ.С., Блюмкин пытался организовать побег из СССР, склоняя ее к совершению побега. При обыске на квартире Блюмкина по адресу: Москва, Большая садовая, д. 7, квартира 3 обнаружена иностранная валюта в размере 2млн. 440тыс. американских долларов, переданных Блюмкину в качестве гонорара за его шпионскую деятельность в пользу германской военной разведке.

На основе изложенного рук. ст. 91 УПК РСФСР — Постановил:

1.Возбудить производство по настоящему делу в отношении гражданина Блюмкина Якова Гершевича 22.12.1898 года рождения, уроженца Черниговской губернии, состоявшего на службе в иностранном отделе ОГПУ по ст. ст. 58.1, 58.10 Уголовного кодекса РСФСР.

2.Копию настоящего постановления направить заместителю директора ОГПУ.

Старший уполномоченный Черток».

Расследование дела гражданки ПолежаевойМ.С. в силу его особой важности было поручено опытному чекисту, старшему уполномоченному IVотдела ОГПУ Л.Чертку. Но сразу же к делу было проявлено особое внимание со стороны ряда руководящих «товарищей» Главного управления, каждый из которых желал держать его на личном контроле и требовал от следователя каждодневно докладывать о ходе расследования. Это обстоятельство, особый статус дела и внимание руководства с одной стороны льстило самолюбию старшего уполномоченного, но с другой — ставило его в опасное положение. Настораживало и то, что в показаниях задержанной фигурировал Яков Блюмкин, человек сомнительной репутации, бывший эсер, ранее судимый по настоянию Ф.Э.Дзержинского за покушение на немецкого посла Мирбаха, но тут же освобожденный по настоянию не менее могущественных покровителей. В ОГПУ среди коллег Я.Блюмкин слыл человеком весьма опасным, обставлял свою фигуру легендами о связях не только с руководством ОГПУ, но и чуть ли не с вождями государства. Непосредственных начальников ставил ни во что, указания выполнял весьма халатно или вообще отказывался исполнять, ссылаясь на особые задания руководства ОГПУ. Замечалось за Яковом Гершевичем неудержимое стремление «закладывать» своих «товарищей», поэтому коллеги старались держать с ним ухо востро и не откровенничать. Замечен был Блюмкин и в связях с видными эсерами и даже с самим Троцким. Что, впрочем, не мешало его стремительной карьере и избирательной поддержке со стороны высокого начальства. Вообще-то, Я.Блюмкин не славился какими-то выдающимися достижениями по службе, он таковые скорее придумывал, но внушал коллегам, да и сам считал себя государственным деятелем едва ли не первой величины. Единственным, действительно выдающимся качеством нашего героя было интриганство. Тем не менее, следователь не без интереса приступил к работе.

Но, дорогой читатель! Объявляем маленький перерыв и заглянем в «Новый энциклопедический словарь современной России» (М.: Большая Российская энциклопедия, Рипол Классик, 2000. С. 126) Яша Блюмкин попал в него. Значит, он «великий» или, по крайней мере, выдающийся деятель эпохи! А что же здесь про него? Цитирую:

«Блюмкин Яков Григорьевич (Симха-Янкель Гершевич) (1898–1929), политический деятель, разведчик. В 1917–19 чл. партии левых эсеров, в 1918 сотрудник ВЧК. 6.7.1918 убил герм. посла в России гр. В.Мирбаха. В 1919 амнистирован сов. властью, вновь работал в ВЧК, организатор коммунистич. переворота 1920 в Гиляне (Сев. Иран). С 1921 состоял при Л.Д.Троцком. В 1923–29 в Иностр. отделе ОГПУ, сов. резидент в Палестине, Внутр. Монголии, Тибете, сев. районах Китая, на Бл.Востоке. В 1929 арестован как агент Троцкого, расстрелян».

Неискушенный молодой читатель сего Энциклопедического словаря слезу пустит и сядет писать в инстанции письмо с просьбой установить памятник сему легендарному герою. И невдомек ему будет задуматься: как можно за пять лет быть резидентом в 6–7 странах? Конечно, у более опытных читателей возникнут и другие вопросы, например, как возможно убить германского посла в тот момент, когда молодая Советская Республика, раздираемая антантовскими интервентами, пытается ценой огромных уступок и контрибуций заключить унизительный мир с Германией чтобы выжить? Это явная провокация и предательство интересов революции и в те годы — расстрел без суда и следствия. Но Яшу амнистируют. Значит, что-то в нем есть. А что именно? Ни образования, ни опыта какой-либо разумной деятельности, просто еврейско-эсеровский рядовой боевик. Но, чтобы понять ситуацию того революционного времени, внесем небольшую ясность. Революция действительно свершилась в октябре 1917г. Была революционная ситуация, были общественные силы, недовольные существующим положением и режимом, прежде всего, разоренная и мобилизованная в армию на непонятную войну крестьянская масса, доведенные до нищенского состояния рабочие заводов и мануфактур, солдаты и офицеры, не понимающие смысла войны, и даже генералы, разочаровавшиеся в своем Верховном главнокомандующем — НиколаеII. Большевики из РДСРП были малочисленной партией и организовать революции не могли. Но страна пошла вразнос после Февральской революции и отставки государя, масоны, в лице Временного правительства захватившие власть, в народе поддержки не получили, но четко действовали по западному сценарию, разрушая российскую государственность, отдавая страну мировому капиталу на растерзание и разграбление. И когда власть в стране окончательно рухнула, большевики попытались ее подобрать. У самих силенок не хватало, и они вступили в союз с партией социал-революционеров (эсеры) и «Бундом», руководимых и финансируемых еврейским капиталом. В последнюю — «Бунд» — принимались и загонялись насильно только лица с чистой еврейской кровью. И пока русские большевики возились на баррикадах и участвовали в боях, власть в стране почти полностью перешла в руки еврейских «революционеров». Вот такая была у нас власть после крушения Российской империи. А у И.В.Сталина реальной власти быть не могло по определению. И Блюмкина, конечно, «свои» берегли, придумывали ему легенды прикрытия и несуществующие заслуги, поскольку он верно служил Троцкому и мировой сионистской революции на обломках России и против России.

О целях такой «власти» мощно написал С.Н.Булгаков: «Иудейство в самом своем низшем вырождении, хищничестве, властолюбии, самомнении и всяческом самоутверждении через посредство большевизма совершило значительнейшее в своих последствиях насилие над Россией и особенно над Святой Русью, которое было попыткой ее духовного и физического удушения, попыткой духовного убийства… Сатана, который входил поочередно в души ближайших ко Христу апостолов — Иуды, Петра и вождей Иудейства… ныне еще раз пытается умертвить удел Христа — Св.Русь. Он ищет и находит для себя орудие в большевистско-иудейской власти и в ее безумном дерзновении раскрестить нашу Родину духовно».

Вот потому-то и косили все русское, православное под корень. А чем мы лучше тех же египтян, обманутых и ограбленных во времена Моисея? Но вернемся к нашему «герою» — Яше Блюмкину.

Допрос. В зал допроса ввели Маргариту Семеновну. За время пребывания в камере она несколько поосунулась, из-за бессонных ночей под глазами появились темные круги. Запираться и выгораживать Яшу Блюмкина Маргарита не собиралась, поскольку понимала, в какую историю вляпалась, и только чистосердечное признание давало ей шанс из нее выпутаться.

Следователь начал допрос:

—Гражданка Полежаева, прошу Вас дать показания по существу дела.

Маргарита начала свой рассказ (цитируем дословно из материалов дела):

«—Как вам известно, двадцать восьмого сентября сего года я была арестована сотрудниками ОГПУ за незаконный сбыт иностранной валюты. Мне предъявлено обвинение по статье 59/8 уголовного кодекса РСФСР. (Поясним: незаконные валютные операции, отнесенные к государственным преступлениям и каравшиеся едва ли не расстрелом.— Л.И.). Как я пояснила ранее своему следователю, валюту, американские доллары, мне дал Яков Гершевич Блюмкин, который, как мне известно, работает в ОГПУ в иностранном отделе. Я с ним встречалась намеренно, имея задание следить за ним. Кто именно дал мне это задание я сказать не могу, так как давала подписку о неразглашении. О том, что Яков Блюмкин дал мне валюту, уполномоченному лицу по заданию я сообщить не успела.

—Маргарита Семеновна,— вмешался Черток,— расскажите подробнее о Ваших отношениях с Яковом Гершевичем.

—Об отношениях между мной и Блюмкиным?— на лице гражданки Полежаевой появилась самодовольная улыбка.— Яков был моим любовником. Я была его единственной женщиной. Думаю, этого достаточно для следствия.

—О чем Вам сообщал гражданин Блюмкин?— сухо продолжал Черток.

—Могу рассказать следующее: примерно за неделю до моего ареста Яков предложил мне вместе с ним выехать из СССР и больше в Москву не возвращаться, то есть осуществить побег из СССР. По работе он собирается выехать на теплоходе в Южную Америку и, как мне известно, в Аргентине, в германском посольстве его должен будет ожидать важный чин из военной разведки. Я сначала думала, что Яков меня проверяет, так как он мог подозревать о моих связях с ОГПУ, но когда я увидела у него чемодан, набитый американской валютой, тогда поняла, что его намерения осуществить побег из СССР серьезны и что я невольно могу быть втянута в это преступление. 28 сентября сего года я попросила у Якова денег. Он дал мне пачку денег, в которой было 10000 американских долларов и сказал, чтобы я купила себе одежду, парфюмерию и все такое прочее. Я попыталась разменять доллары на рубли в гостинице «Метрополь» и сразу же была задержана. Поясню, что у Якова я видела лично в квартире большой чемодан размером 1,5 метра на 0,7 метра, по ширине примерно 40см черного цвета из кожи, набитый иностранной валютой. Именно из этого чемодана он вынул пачку денег, с которой меня и задержали. Я рассчитывала на то, что он мне даст еще денег, поэтому намеревалась в следующий раз сообщить об этом сотруднику, у которого я состою на связи, однако не смогла этого сделать из-за ареста.

—Гражданка Полежаева,— допрашивал Черток,— поясните, как именно Блюмкин намеревался осуществить бегство из СССР?

—Он рассказывал мне,— Маргарита Семёновна сделала паузу… чувствовалось, что именно сейчас она принимает для себя какое-то важное решение, после чего уже другим голосом и более уверенным тоном продолжила,— он рассказывал мне, что несколько лет назад, чтобы возглавить экспедицию в Тибет,— Черток закурил папироску, на его лице появилась заинтересованность,— Яков перессорил заместителя председателя ОГПУ товарища Ягоду с его непосредственным начальником товарищем Бокий. В этом деле он пользовался личным покровительством товарища Дзержинского.

Эта реплика роковой Маргариты произвела на следователя впечатление, его пресное лицо обнаружило еле заметные признаки чекистского восторга, что, впрочем, не осталось незамеченным для проникновенной гражданки Полежаевой, которая, не дожидаясь встречного вопроса, тут же уточнила:

—Эти фамилии я запомнила со слов Блюмкина, так как он часто мне рассказывал об их отношениях.

—Знаете ли Вы этих людей лично?— нервно спросил Черток.

—Нет, лично этих людей я не знаю, с ними я не встречалась никогда. Они мне известны только со слов Блюмкина. Яков доверял мне и рассказывал почти все свои секреты, с которыми он сталкивался по работе. Кроме меня у него больше любимых женщин не было,— Маргарита закурила.— Блюмкин переживал, что его непосредственное начальство и товарищ заместитель председателя ОГПУ не забыли эту историю и всячески пытаются, по мнению Якова, осуществить с ним расправу, поручают ему не свойственные его уровню и компетенции дела и прочее. Яков рассказал мне, что мечтает заняться в Германии серьёзной научной работой, что он полностью исчерпал себя в ОГПУ и не видит никакой перспективы. Деньги, которые я видела у него дома, со слов Якова,— всего лишь часть гонорара от его зарубежных хозяев, которые так его ценят. С его слов мне известно, что несколько дней назад он встречался с одним из них по «работе» вМоскве. Подробности этой встречи мне не известны.

—Как часто Вы встречаетесь с Блюмкиным, и мог ли он заподозрить о Вашем аресте?— спрашивал Черток.

—Я думаю, что он сейчас ничего не подозревает. Просто когда мы с ним встречались в последний раз, а это было 28 сентября сего года, я сказала ему, что на несколько дней собираюсь уехать к подруге на подмосковную дачу. Он знает, что я часто выезжаю к ней в гости на несколько дней. Если я уезжаю к ней, то, как правило, нахожусь там три, максимум пять дней. Я уверена, что Яков будет ждать моего возвращения через несколько дней.

—Маргарита Семеновна, скажите, каким образом Блюмкин хотел вывезти вас за кордон?

—Он собирался сделать мне заграничный и советский паспорта на другое имя, и для этого я должна была сфотографироваться в ателье и передать ему фотографии.

—Где именно Блюмкин прячет чемодан с валютой?

—Он стоит у него под кроватью в спальной комнате. Да, кроме него в квартире проживает его домохозяйка Клавдия. Ей около 40 лет. Она имеет оружие! Да-да и даже домохозяйка,— гражданка Полежаева рассмеялась, чувствовалось, что она утомлена и несколько не в себе.— Я не знаю, служит ли она в ОГПУ или нет, но для общения со мной она всегда была закрыта. Оружие я сама видела у нее на кухне. Она протирала наган. Я подумала, что это пистолет Якова, но она пояснила, что это ее личное оружие. Больше мне по заданному вопросу пояснить нечего».

…Пояснять, впрочем, больше ничего и не требовалось. Допрос был окончен. Черток чувствовал кожей, что уже единожды судимый за контрреволюционную деятельность Симха-Янкель Гершевич Блюмкин, этот «скандальный политический террорист», по собственному определению, он же Исаев, он же Макс, он же Владимиров — на данном этапе своей бурной биографии приказал долго жить. Черток срочно составлял соответствующую бумагу: «Возбудить производство по настоящему делу в отношении гражданина Блюмкина Якова Гершевича…».

Впрочем, опытный чекист многое мог предвидеть, но и он не догадывался, какие скандальные факты могут открыться из допросов самого Блюмкина.

(Окончание следует)

Статья подготовлена по материалам из книги Леонида Ивашова «Опрокинутый мир», Издательство — Книжный мир, 2016 г.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*