Невыученные уроки советского присутствия в Афганистане. К 30-летию вывода ОКСВ

Уже более 40 лет Афганистан живет в состоянии внутренней вооруженной конфронтации, расколовшей афганское общество на различные противоборствующие стороны по этническому, религиозному и политическому признакам. На протяжении этих десятилетий они пытались и сейчас продолжают «навязывать» – конечно же, не без помощи извне – собственные варианты развития этого восточного государства – социалистические, умеренно-религиозные, клерикальные и даже демократические, разумеется, в афганской интерпретации. При этом перманентная нестабильность в ИРА оказывает негативное влияние не только на граничащие с ней государства региона, но и на международную обстановку в целом.

Внутриафганский конфликт (а если называть вещи своими именами – гражданская война) еще далеко не завершен, и никем пока еще не предложен более или менее ясный и четкий сценарий, который позволил бы этой стране выйти из затяжного кризиса и вступить на путь созидательного развития. Наоборот, основные тенденции развития Афганистана на сегодняшний день не дают пока повода для оптимистических оценок на будущее.

Нынешнее положение дел в стране определяется не только многочисленными застарелыми внутренними проблемами, но и в немалой степени активным иностранным вмешательством, в первую очередь в рамках военной операции международной коалиции «Несокрушимая свобода» во главе с США. В этих условиях просматривается определенная схожесть развития ситуации в Афганистане на современном этапе с обстановкой периода 1978  – конца 1980 гг., когда во внутриафганские процессы был непосредственно вовлечен Советский Союз. Поэтому сейчас было бы крайне недальновидным игнорировать уроки советского присутствия в Афганистане, поскольку их анализ и осмысление сегодня, как никогда, важны и актуальны, в первую очередь для тех, кто их уже повторяет, и тех, кто, желая усилить свое влияние в Афганистане, не хочет их повторить.

* * *

Политика СССР в отношении Афганистана вплоть до конца 70-х гг. ХХ века была в целом достаточно сбалансированной и базировалась на принципах добрососедства и невмешательства в дела этой страны. В свою очередь, у кабульских властей и афганского населения в целом присутствовали достаточно дружеские чувства к своему северному соседу за признание в 1919 г. в числе первых независимости Эмирата Афганистан и оказывавшуюся на протяжении многих десятилетий всестороннюю помощь.

В Афганистане с помощью СССР были построены десятки объектов. Это – электростанции, в том числе крупнейшая Наглу (провинция Кабул), авторемонтный завод, хлебопекарные и домостроительный комбинаты в Кабуле, сельскохозяйственные фермы в провинции Нангархар, шоссейная дорога Кушка – Герат – Кандагар – Кабул – Мазари-Шариф, уникальный тоннель Саланг. При советском содействии были созданы целые отрасли экономики, современная многоуровневая система образования и здравоохранения, разветвленная сеть средств массовой информации. Кроме того, были успешно проведены широкомасштабные геологоразведочные работы, а на севере страны освоена промышленная добыча газа.

На протяжении многих лет руководство Советского Союза вполне устраивал статус Афганистана как нейтрального и неприсоединившегося государства, которое выполняло роль своеобразного буфера безопасности к югу от границ СССР в Средней Азии. Пока никто напрямую не вмешивался во внутриафганские процессы и не пытался втянуть эту страну в сферу своего геополитического влияния и идеологической опеки, Афганистан сохранял свою внутреннюю самобытность и равноудаленность от главных полюсов сил того времени – СССР и США.

Однако в результате т.н. Саурской революции в Афганистане в апреле 1978 г. и кардинального изменения там ситуации Москва столкнулась с необходимостью пересмотра своих подходов в отношении соседней страны. Причиной вынужденной корректировки явилась смена правящего режима и приход к власти Народно-демократической партии Афганистана (НДПА), которая провозгласила страну демократической республикой и заявила о строительстве общества социалистической направленности.

В условиях господствующего тогда острого соперничества двух идеологических систем советское руководство, несомненно, стало рассматривать «апрельские» события в Афганистане через призму глобального противоборства с Западом, в первую очередь США. С одной стороны, руководство СССР сочло приход к власти «прокоммунистической» партии удобным для себя поводом вовлечь ДРА в сферу собственного геополитического влияния, изменив тем самым баланс сил на Среднем Востоке в свою пользу в противовес Соединенным Штатам и их ближайшим союзникам в регионе – Пакистану и Ирану (до прихода к власти в стране в феврале 1979 г. клерикального духовенства).

С другой стороны, руководство СССР полагало (и на это были серьезные основания), что, если оно проигнорирует произошедшие в Кабуле изменения, высока вероятность того, что новые власти Афганистана попытаются найти других союзников, в том числе и для выделения ресурсов на цели реформирования афганского общества. В условиях холодной войны и биполярного мира это мог быть только блок западных стран во главе с США через посредничество тех же Пакистана и Ирана, а также крупных нефтедобывающих исламских стран прозападной ориентации. Такой вариант развития событий не мог устраивать Советский Союз, поскольку Афганистан попадал бы в сферу влияния Запада и однозначно терял для СССР роль буфера безопасности к югу от советских границ.

Учитывая все это, Советский Союз пошел на признание нового афганского режима и начал оказывать ему всестороннюю масштабную помощь, в том числе и военную, чуть позже (в конце 1979 г.) введя Ограниченный контингент советских войск (ОКСВ) в Афганистан.

Однако, как показало дальнейшее развитие событий, попытки СССР включить это государство в сферу своего непосредственного влияния способствовали только дальнейшему расколу афганского общества и дестабилизации обстановки в стране на долгие годы. А непосредственная вовлеченность в афганские события бумерангом ударила по социально-экономической ситуации в самом Советском Союзе, что в последующем наряду с другими факторами сказалось на усилении кризисных явлений в стране. Сам же Афганистан на долгие годы погрузился в пучину гражданской войны, превратившись в последующем в одно из самых нестабильных государств на планете.

На правах свидетеля событий, развернувшихся в Афганистане в последние десятилетия, позволю высказать ряд субъективных оценок периода активного вовлечения Советского Союза во внутриафганские события.

Во-первых, кабульские власти, вдохновляемые поддержкой СССР, взяли курс ускоренного строительства социализма в стране, где еще сохранились глубокие пережитки родоплеменных отношений, а во всех сферах жизнедеятельности господствовали религиозные убеждения. В стране с глубоко верующим населением стала практически игнорироваться значимость воздействия ислама на все стороны жизни афганского общества. И это притом, что в ДРА на начало 1980-х гг. насчитывалось около 250 тысяч религиозных деятелей (настоятели крупных мечетей, преподаватели богословских факультетов учебных заведений, учителя в медресе, служители шариатских судов, кишлачные муллы и другие).

Во-вторых, в условиях непростых межэтнических взаимоотношений, обусловленных историей становления и развития афганской государственности, Москва в своих подходах к внутриафганским процессам больше полагалась на национальную политику правящей НДПА, хотя значительная часть ее руководства, в первую очередь представители фракции «Хальк», стояли на консервативных пуштунских националистических позициях. Ими проводилась явная политика «пуштунизации» в различных сферах деятельности, что вызывало протест и рост недовольства со стороны представителей других этносов. В итоге в дальнейшем национально-этнический фактор сыграл значительную роль в еще большем размежевании внутри афганского общества.

В-третьих, правящая в Афганистане партия и правительство, находившиеся под контролем многочисленного аппарата советников из СССР, во главу угла своей деятельности поставили командно-административные методы работы, которые мало соответствовали местным особенностям и традициям. В частности, кабульские власти старались использовать практику прямого административного правления через партийные органы на местах, скопированную с советского опыта, что приводило к серьезным перегибам во взаимоотношениях с местным населением.

Кроме того, у многих афганских партийных и государственных деятелей преобладали волюнтаристские взгляды, существовало убеждение, что только путем запугивания, арестов и репрессий можно обеспечить проведение в стране социальных и экономических реформ. Особенно это было характерно в период руководства страной Н.М. Тараки, Х. Амином и Б. Кармалем. В период правления М. Наджибуллы от подобной практики стали отказываться, но доверие к кабульскому правительству в провинциях и уездах страны во многом уже было безвозвратно потеряно.

В условиях, когда сами советские представители в Афганистане находились «в плену» идеологических установок, с большим трудом удавалось вырабатывать у афганского руководства стремление грамотно, эффективно, а главное самостоятельно с учетом местных реалий проводить преобразования в стране. Все это способствовало росту иждивенческих настроений в партийно-государственном аппарате и даже фактическому его самоустранению от решения проблем социально-экономического развития Афганистана, в целом сохранению напряженности в афганском обществе.

В большей степени в силу субъективного подхода в работе с руководством НДПА, сопровождавшейся идеологической риторикой, советская сторона так и не смогла до конца разобраться в нюансах обстановки в самой правящей партии и существующих в ней противоречиях. Несмотря на меры, предпринимаемые руководством СССР и советническим аппаратом, внутри НДПА не прекращалась межфракционная борьба между халькистами и парчамистами, с подозрением и недоброжелательностью относившимся друг к другу с самого начала объединения в одну партию.

В-четвертых, к концу 1979 г., когда возникли реальные предпосылки падения правительства НДПА и прихода к власти антисоветски настроенных сил с вытекающими, по мнению советского руководства, негативными последствиями для безопасности СССР, было принято решение на ввод в Афганистан Ограниченного контингента советских войск.

Афганское руководство обращалось к СССР за военной помощью около двадцати раз и получало отказ. Однако в сентябре 1979 г. развитие ситуации приобрело критический характер. Глава Афганистана Нур Мохаммад Тараки был свергнут и убит одним из своих сподвижников Хафизуллой Амином. За три месяца его пребывания у власти жертвами репрессий стали десятки тысяч политических противников. Кроме того, Москва получила информацию о двойной игре Амина в пользу Вашингтона. 12 декабря 1979 г. Политбюро ЦК КПСС приняло решение о вводе войск в Афганистан. Подобная возможность предусматривалась статьей 4 советско-афганского Договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве, заключенного 5 декабря 1978 г.

Как показало дальнейшее развитие событий, расчеты на то, что присутствие воинского контингента будет способствовать укреплению правящего режима, а обстановка в стране постепенно нормализуется, в значительной степени не оправдались.

В первую очередь не было учтено то обстоятельство, что в результате вековой борьбы с различными завоевателями, особенно с английскими, в сознании афганцев прочно утвердилось представление о любых иноземных войсках как об оккупантах, с которыми остается только воевать. Поэтому появление в стране иностранного воинского контингента стало лишь очередным козырем в руках противников нового режима. Афганская оппозиция провозгласила против советских войск и поддерживаемого ими правящего режима НДПА священную войну – джихад. Это нашло понимание среди значительной части афганского населения, в особенности сельского. Поэтому модное сейчас утверждение многими «специалистами», что советские войска в Афганистане «боролись с международным терроризмом», мягко говоря, вызывает некоторое недоумение (тогда в обиходе превалировали понятия «моджахеды» – борцы за веру, «душманы» – враги и «бандформирования мятежников»).

Кроме того, как отмечали впоследствии в самом советском Генеральном штабе, политическое руководство СССР, введя войска в Афганистан, не имело четкой военно-стратегической цели предпринятой акции. Первоначально привлечение ОКСВ для участия в боевых действиях Москвой не предусматривалось. Имелось в виду, что они будут располагаться гарнизонами и возьмут под охрану важные административные центры и объекты. Но при этом не была поставлена конкретная задача: что делать, какие боевые задачи выполнять, кто и где противник.

Ни при вводе войск, ни в период их пребывания в Афганистане с 1979 по 1989 г. высшим командованием ВС СССР так и не был предложен какой-либо стратегический план, определявший последовательность и способы действия ОКСВ по разгрому противостоящего противника, поскольку оппонентами правящего кабульского режима выступала значительная часть местного населения. В лучшем случае разрабатывались планы на определенный период по проведению отдельных войсковых операций в конкретных районах.

Масштабное же применение советскими войсками военной силы (авиации, артиллерии, ракетных комплексов) против афганской вооруженной оппозиции, использующей в основном партизанские методы ведения боевых действий, зачастую не давало желаемых результатов, а наоборот приводило к неоправданным жертвам среди местного населения. Гибель мирных жителей вызывало резкий протест и рост антисоветских – «антиоккупационных» – настроений, желание отомстить, как этого требовали местные законы кровной мести, что, в свою очередь, только расширяло социальную базу антиправительственных сил. При этом сам кабульский режим рассматривался массами не иначе как антинародный и марионеточный, «сидящий на иностранных штыках».

Немаловажным представляется и то обстоятельство, что для надежного прикрытия границы с Пакистаном и Ираном с целью недопущения проникновения на афганскую территорию антиправительственных отрядов и переброски сюда оружия и других военных грузов требовались более крупные силы, нежели имевшиеся в составе советской 40-й общевойсковой армии (максимальная численность ее личного состава в 1985 г. достигала 108,5 тысячи человек). Сами ВС ДРА эту задачу выполнить не могли по определению. Постоянная подпитка людскими ресурсами и вооружением из-за рубежа позволяло оппозиции быстро восстанавливать боеспособность своих формирований и держать под контролем значительную часть территории Афганистана. Это, в свою очередь, вело к затягиванию боевых действий и затрудняло процесс мирного диалога между противоборствующими сторонами.

В итоге ввод советских войск в Афганистан и ставка на силовое решение афганской проблемы не только не способствовали нормализации обстановки в стране, а, наоборот, привели к дальнейшей эскалации кризиса и втягиванию Советского Союза в затяжной вооруженный конфликт на чужой территории с вытекающими отсюда крайне негативными последствиями для самого СССР.

В-пятых. Развитие ситуации в Афганистане после «апрельских» событий значительно активизировало воздействие внешнего фактора на происходящие там процессы. Приход к власти в Кабуле левых сил, поддержанных СССР, было расценено многими странами как явно «просоветский» переворот, что сразу же вызвало всплеск как антиафганских, так и антисоветских настроений. Но самое главное, Советский Союз недооценил последствия международной реакции на ввод войск на территорию другого государства и не смог добиться понимания своих действий со стороны соседей Афганистана.

Военное вмешательство СССР интернационализировало конфликт в Афганистане, что привело к еще большей напряженности в мире и нанесло серьезный ущерб интересам Советского Союза. В результате начал падать его международный престиж, значительно ослабло советское влияние на Движение неприсоединения, особенно на мусульманские государства. Действия Москвы подвергались критике, пусть и не открытой, даже со стороны руководства ряда социалистических стран. СССР фактически в одиночку приходилось действовать на афганском направлении, неся очень затратное бремя поддержки кабульского режима.

Тем более что проникновение Советского Союза в Афганистан вызвало очередной виток напряженности между СССР и США. Последние заметно активизировались на Среднем Востоке. Помимо стремления защитить свои интересы в стратегически важном для себя регионе, обеспечивающем нефтяные поставки за океан, Вашингтон расценил события в Афганистане как удобный для себя повод «взять реванш за Вьетнам». С этой целью американская администрация начала реализацию стратегии «инициирования конфликтов низкой интенсивности», суть которой сводилась к превращению Афганистана в хронический фактор беспокойства СССР на его южных границах.

Еще до ввода в ДРА советских войск американский президент Дж. Картер в июле 1979 г. подписал секретный указ о финансировании антиправительственных сил в Афганистане. Именно в данном регионе мира Соединенными Штатами впервые в американо-советском противоборстве была практически использована концепция «исламского фактора», в основу которой легли идеи советника президента США по национальной безопасности З. Бжезинского.

После ввода в Афганистан советских войск США, ряд западноевропейских государств, многие арабские страны, а также Китай открыто заявили о своей поддержке и помощи афганской оппозиции. Масштабная финансовая и материальная помощь антиправительственным силам в значительных объемах стала поступать через штаб-квартиры афганских военно-политических группировок, расположенных в Пакистане и Иране, которые фактически превратились в «тыловые» районы афганской вооруженной оппозиции. Здесь же были развернуты многочисленные специальные лагеря подготовки, в которых в качестве инструкторов по ведению партизанской борьбы выступали иностранные специалисты. Сюда же хлынули наемники из исламских стран, которые впоследствии, в 1990-х годах, и составили ядро «международного террористического интернационала». В результате ОКСВ в Афганистане противостояли достаточно мощные силы, подпитываемые из-за рубежа.

Даже после того как в 1988 г. были достигнуты мирные Женевские соглашения и Советский Союз приступил к выводу своих войск, поддержка афганской оппозиции со стороны внешних спонсоров не прекратилась. В результате вооруженное противоборство в стране вместо урегулирования по существу вступило в новую фазу своего развития, характеризовавшуюся стремлением Соединенных Штатов и их союзников уже после вывода советских войск разыгрывать «афганскую» карту в интересах укрепления своих позиций в регионе.

Излишняя доверчивость нового советского руководства во главе с М. Горбачевым в отношении альтруизма внешних спонсоров афганской оппозиции не позволила добиться конечных положительных итогов в реализации политики национального примирения, начатой правительством Наджибуллы, хотя в целом данная стратегия внутриафганского урегулирования учитывала многие моменты текущей ситуации и нюансы внутренних коллизий. В итоге правительство НДПА сумело продержаться у власти в стране всего лишь несколько лет, вплоть до распада Советского Союза, после чего, оставшись без всякой поддержки со стороны своего бывшего союзника, режим Наджибуллы весной 1992 г. пал под ударами антиправительственных сил, тех самых моджахедов, а не талибов, как утверждают сегодня некоторые «эксперты».

* * *

В целом оценка присутствия Советского Союза в Афганистане в период с 1978 по 1989 г. с высоты сегодняшнего дня позволяет говорить о неоднозначности восприятия событий более чем сорокалетней давности, которые во многом определили дальнейший ход развития ситуации в этой стране.

С одной стороны, излишняя идеологизация подходов в отношении Афганистана и одновременно недооценка особенностей афганского общества, глубины происходящих изменений не позволили советскому руководству в полной мере оценить внутриафганские реалии, разобраться в нюансах текущей ситуации в стране и, соответственно, степени и характере необходимого участия Советского Союза в тех процессах. Ни новые власти ДРА, ни местное население в принципе не были готовы к кардинальным реформам, тем более под социалистическими лозунгами. Афганское общество раскололось на сторонников и противников правящего режима, поддерживаемого СССР, а противостояние между ними приняло характер вооруженной борьбы, что в итоге привело к резкому обострению обстановки в стране. Советский Союз же практически в одиночку оказался почти на девять лет втянут в изнурительные вооруженные внутриафганские разборки.

С другой стороны, принятие советским руководством решения о вводе ограниченного контингента войск во многом обусловливалось атмосферой того времени. В условиях господствующего жесткого противоборства двух идеологических систем Советский Союз не мог оставить без внимания значимые для себя изменения, произошедшие в Афганистане, на протяжении почти 100 лет игравшем роль буфера сначала для России, а затем СССР с точки зрения интересов обеспечения безопасности на южном стратегическом направлении. В Москве сочли необходимым поддержать новый афганский режим и сделать его своим союзником на Среднем Востоке. И еще неизвестно, как бы стали развиваться события в случае иного решения.

В этой связи предложение комитета по обороне Государственной Думы РФ принять к 30-летию вывода ограниченного контингента советских войск из Афганистана «Заявление о политической оценке участия ОКСВ в урегулировании внутриафганского конфликта в 1979-1989 годах» (к этому документу Госдума намерена обратиться сегодня, 15 февраля) дезавуирует то моральное и политическое осуждение ввода воинского контингента в ДРА, которое было выражено на волне эйфории демократических преобразований Съездом народных депутатов СССР в декабре 1989 г.

Олег СТОЛПОВСКИЙ

Сайт «Ритм Евразии» (www.ritmeurasia.org)

12.02.2019 г.

15.02.2019 г.

Адреса материалов:

Часть 1 — https://www.ritmeurasia.org/news—2019-02-12—nevyuchennye-uroki-sovetskogo-prisutstvija-v-afganistane.-k-30-letiju-vyvoda-oksv-i-41027?utm_source=politobzor.net

 Часть 2 — https://www.ritmeurasia.org/news—2019-02-15—nevyuchennye-uroki-sovetskogo-prisutstvija-v-afganistane.-k-30-letiju-vyvoda-oksv-ii-41093

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*