Новое вооружение КНДР и изменения в её ядерной доктрине

В 2018 году КНДР объявила о «завершении создания национальных ядерных сил» и добровольном моратории на ядерные испытания и пуски межконтинентальных баллистических ракет (МБР). После небольшого перерыва уже в мае 2019 года страна начала испытания новых и уже ранее продемонстрированных систем оружия. С мая 2019 года КНДР испытала ракеты KN-23, получившие в СМИ название «Кимскандеры» по аналогии с российскими ОТК «Искандер», KN-24, напоминающие американские ATACMS. Была продемонстрирована новая строящаяся ПЛ и испытана БРПЛ «Pukguksong-3». С августа прошлого года также прошла серия испытаний сверхкрупного реактивного орудия, которое зарубежные обозреватели назвали «ядерной РСЗО», оснащенного ракетами малой дальности KN-25. Список далеко не исчерпывающий, тем более, что испытания продолжились и в

Источник: ЦТАК

этом году. В начале 2020 года руководством страны также было объявлено о снятии ограничений в рамках вышеуказанного моратория. Тем не менее, КНДР по-прежнему воздерживается от ракетно-ядерных испытаний, которые в свое время вызывали единодушно негативную реакцию международного сообщества. С одной стороны, выбор такой тактики можно объяснить внешнеполитическими соображениями. Диалог КНДР и США не прекратился (хотя пауза и несколько затянулась), и не исключено, что КНДР рассчитывает на его возобновление. Недавний обмен письмами между Ким Чен Ыном и Д.Трампом, в которых стороны подчеркивают свои «личные дружеские отношения», говорит о том, что данные надежды не лишены оснований. Также свою роль может играть временный сдвиг внешнеполитических векторов КНДР в сторону соседних стран – КНР и РФ – и соответственно, учет их интересов. С другой стороны, смещение акцента с МБР на другие типы вооружений может свидетельствовать и о происходящих изменениях в ядерной доктрине КНДР.

Первый или ответный?

До недавнего времени были все основания полагать, что КНДР в своей ядерной доктрине придерживается концепции первого удара. Несмотря на то, что в основном документе, который используется для анализа северокорейской доктрины – постановлении ВНС КНДР “Об укреплении статуса государства, обладающего ядерным оружием в целях самообороны» от 2013 года речь идет об ответном ядерном ударе (пункты 2, 3, 4), в 2016 г. глава КНДР заявил о пересмотре военной доктрины страны и «возможности превентивных ударов». На первый взгляд, для КНДР как «малой» ядерной державы возможность нанесения ядерного удара первой кажется жизненной необходимостью (данная возможность является характерной особенностью и пакистанской доктрины), прежде всего, из-за относительной слабости обычных вооружений по сравнению с технологически развитым противником и небольшого количества ЯО, которого может оказаться недостаточно для нанесения второго, ответного ядерного удара. Ядерная доктрина, предусматривающая первый удар, служит для сдерживания не только ядерной агрессии, но и агрессии с использованием обычных вооружений. Пункт 5 документа “Об укреплении статуса государства…» гласит, что: «КНДР не будет использовать или угрожать ядерным оружием неядерным государствам, пока они не примут участие в актах агрессии или нападения против нашей Республики в сговоре с антагонистически относящейся к нам ядерной страной», что можно интерпретировать как право применить ядерное оружие в ответ на атаку ядерной страны с применением обычных вооружений или против неядерных стран, угрожающих территориальной целостности КНДР.

В то же время, несмотря на риторику, массовое производство ЯО с начала 2018 года и оружие, продемонстрированное на испытаниях с 2019 года, свидетельствуют о том, что КНДР последовательно решает проблемы как количества, так и качества своего ЯО и обычных вооружений. Диверсификация средств доставки ЯО, повышение его мобильности и живучести и акцент на разработку систем оружия, эффективно преодолевающих ПРО, говорят о том, что КНДР работает над развитием возможностей нанесения ответного удара. В связи с этим можно предположить, что заявления, намекающие на имеющиеся возможности и готовность к нанесению первого ядерного удара, являются частью асимметричного сдерживания, для которого характерны как непрозрачность ядерной доктрины, так и фактор неопределенности в отношении применения ЯО.

На данный момент у КНДР есть минимальный потенциал для нанесения первого удара – неоднократно испытанные БР Hwasong-5 и Hwasong-6, количество которых оценивалось в несколько сотен еще до массового производства в 2018 году. Подобные оценки приводились и для ракет Nodong. Эксперты отмечают, что часть имеющегося у КНДР потенциала для первого удара способна пережить упреждающий ракетно-ядерный удар противника и может быть задействована для нанесения ответного удара. Все БР КНДР наземного базирования транспортируются и запускаются с мобильных пусковых установок, а особенности рельефа страны благоприятствуют их маскировке. Размещенные в туннелях и пещерах комплекс находятся за пределами видимости средствами космического наблюдения вероятного противника. КНДР вообще известна широким применением подземных объектов и убежищ, что позволяет скрывать от посторонних глаз не только системы оружия, но и целые производства. Это препятствует точному анализу и оценке ракетного потенциала КНДР, заставляя экспертов ограничиваться домыслами относительно количества и мест размещения ракет.

Помимо сотен ракет, способных достичь целей на территории Японии и Южной Корее, КНДР разработала и испытала БР, способные достичь Гуама (около 3400 км), Перл-Харбора (около 7000 км) и даже континентальной части США (10 000–13 000 км). Тем не менее, этого потенциала не достаточно для гарантированного уничтожения противника (если речь идет о США) в гипотетическом ядерном конфликте. К тому же ракеты большой дальности считающиеся оружием первого ядерного удара, довольно уязвимы для упреждающих ударов, так как их легче обнаружить и они имеют длительное время подготовки к запуску (так как оснащены жидкостными двигателями). Поэтому вероятней всего, пока они не будут усовершенствованы и произведены в большом количестве, возможности ответного удара будут возлагаться на новые системы оружия, и цели будут региональными.

Триада или диада?

Источник: ЦТАК

Размеры территории КНДР относительно скромны, и степень ущерба от упреждающего удара для ее потенциала может оказаться высокой, если не решить вопрос размещения имеющихся носителей ЯО. Наиболее надежным способом распределить СЯС и обеспечить возможность нанесения ответного удара считается создание классической ядерной триады. В связи с этим можно вспомнить заявление, сделанное Ким Чен Ыном в 2016 г.: «[КНДР] должна быть готова атаковать противника ядерным оружием на земле, в воздухе на море и под водой». С одной стороны, данное заявление свидетельствует о намерении КНДР создать ту самую классическую триаду. С другой стороны, наиболее вероятный противник страны обладает разветвленной сетью ПРО, а создание стратегических бомбардировщиков – слишком долгий и дорогостоящий процесс. Не исключено, что КНДР может освоить и эти технологии в будущем, но в данный момент КНДР занимается созданием ядерной диады, состоящей из МСЯС и наземного компонента. Об этом свидетельствует акцент на определенные виды вооружения.

В 2017 г. сообщалось о строительстве в КНДР новой ПЛ класса Gorae “Sinpo-C” водоизмещением 2000 т. 23 июля прошлого года ЦТАК разместил публикацию об осмотре Ким Чен Ыном другой подводной лодки. На фотографиях, сопровождающих публикацию, видна только нижняя часть корпуса, носовая и кормовая части. По оценкам экспертов, была продемонстрирована ПЛ класса Gorae “Sinpo-B”, водоизмещением примерно в 3000 т, модифицированная для оснащения БР. КНДР может оснастить одну из ПЛ «Pukguksong-1» (успешно испытана в августе 2016 г.), так и “Pukguksong-3″ (также прошла успешные испытания в 2019 году). Дальность первой БР оценивается в диапазоне 1000-1250 км, второй – в 1900-2100 км. «Pukguksong-1» и «Pukguksong-2» (наземного базирования, на гусеничной ТПУ, дальностью 1200-1300 км, испытана в 2018 г.), уже вполне представляют собой надежный региональный потенциал второго удара, достигающий территории Южной Кореи и Японии, однако не исключено, что они будут модернизированы с целью повышения дальности.

Несмотря на то, что ПЛ «Gorae» – дизельные, зарубежные обозреватели не исключают, что продемонстрированная ПЛ может быть атомной (при условии, что КНДР удастся разработать ядерный реактор). В 2019 году в СМИ появилась информация о том, что КНДР предлагала министерству обороны Тайваня технологии создания воздухонезависимой энергетической установки для дизель-электрической ПЛ. Тайвань отказался от предложения из-за санкций, но факт наличия у КНДР данных технологий был подтвержден. ВНЭУ позволит ПЛ КНДР находиться под водой до 30 суток и без ядерной энергии. По мере разработки ядерного реактора и повышения дальности БРПЛ у КНДР появится лучшее ЯО, которое может пережить массированный первый ядерный удар и нанести гарантированный ответный удар по противнику в гипотетическом конфликте. Размещение ЯО на ПЛ также решает проблему перенасыщения небольшой территории КНДР ЯО, разгружая сушу. Что касается возможной проблемы с бесшумностью северокорейских ПЛ, то она решается правильным выбором места развертывания. Дизельные ПЛ сами по себе бесшумны, а если они развернуты в мелководных районах Желтого моря, то их практически невозможно засечь даже с помощью самых продвинутых противолодочных систем США и РК. ПЛ также способны преодолевать ПРО противника, оставаясь незамеченными радаром системы THAAD, развернутой на Юге Корейского полуострова.

Что касается компонента наземного базирования, то помимо уже упомянутых БР, на эту роль как нельзя лучше подходят «Кимскандеры» с квазибаллистической траекторией. В случае если КНДР доработает ракеты для «Кимскандеров» на предмет повышения дальности и оснастит их тактическими ядерными боеголовками, то у нее будет серьезное оружие и для сдерживания и для ответного удара, также эффективно преодолевающее ПРО противника.

Количество или качество?

Несмотря на то, что КНДР пока не занимается созданием ядерной триады, а возможно и вовсе ограничится наземным и морским компонентами, средства доставки ЯО наземного и морского базирования могут быть крайне разнообразными. В 2016 г. на сайте «Нодон Синмун» была размещена статья, которая может рассматриваться как цели РЯП КНДР, поставленные руководством страны. В статье, помимо прочего, указываются такие виды ЯО, как заряды малой и большой мощности, размещаемые на ракетах различной дальности, а также «ядерные боеголовки, ядерные бомбы, ядерные снаряды, ядерные управляемые торпеды и ядерные управляемые мины». Независимо от того, было ли это очередным приемом информационной войны или КНДР действительно озвучила свои намерения разработать все эти виды оружия, следует иметь в виду, что КНДР обладает преимуществом перед другими ядерными странами – она не участвует в международных соглашениях, касающихся контроля или ограничения ядерных вооружений. Это позволяет ей создавать любые классы такого оружия и в любых количествах.

С точки зрения ядерного сдерживания необходим такой потенциал, который в гипотетическом конфликте сможет нанести неприемлемый для противника ущерб в ответном ударе. Например, доктриной Пакистана предусмотрено «массивное возмездие». Что касается КНДР, то с учетом психологии наиболее вероятного противника – США – массированный удар может и не понадобиться. Понятие неприемлемого ущерба для Индии – наиболее вероятного противника Пакистана – может существенно отличаться от критериев такого ущерба в США. Можно предположить, что Пхеньян, несмотря на риторику[5], не ставит перед собой задачи “догнать и перегнать” по количеству боеголовок крупнейшие ядерные державы. Страна не может себе позволить такие соревнования в силу территориальных и финансовых ограничений, а также ряда внешнеполитических факторов. Вероятнее всего, что КНДР будет осуществлять ограниченное наращивание своих ядерных сил с приоритетной целью обеспечения потенциала для нанесения гарантированного ответного удара.

Опыт БРПЛ «Pukguksong-1» и «KN-23» показывает, что КНДР добилась успехов в создании твердотопливных двигателей. С целью совершенствования потенциала ответного удара КНДР может доработать «Pukguksong-3» до БРСД и работать над мобильной твердотопливной МБР. В августе прошлого года в южнокорейских СМИ упоминали об испытаниях в КНДР сверхзвукового оружия. Несмотря на то, что большинство экспертов склонно опровергать наличие у КНДР таких технологий, это не означает, что у страны нет амбиций и планов по их освоению. Логично предположить, что КНДР будет работать над мобильными, живучими и маневренными средствами доставки ЯО, в том числе и заимствуя успешный опыт и забытые идеи других стран. Так, она может, например, взять на вооружение опыт СССР и заняться разработкой боевых железнодорожных ракетных комплексов (БЖРК).

 

Зачем тогда нужна МБР?

Хотя КНДР и разработала МБР, практическое применение данной ракеты против США было бы крайне затруднительно. В связи с уже упомянутыми разветвленными системами ПРО для успешного запуска и поражения целей на территории США потребуются несколько МБР. В конце 2018 г. КНДР могла обладать десятками «Hwasong-12”, “Hwasong-14” и “Hwasong-15”, однако количество ТПУ оценивалось в 8. До сих пор КНДР не провела испытания МБР в полном оснащении, и потребуются время и финансовые средства для серийного производства таких ракет. Однако на данном этапе МБР может служить эффективным средством сдерживания одним только фактом своего существования.

МБР главным образом создает психологический эффект путем демонстрации возможностей достичь территории противника. Для дополнительного эффекта она должна быть твердотопливной. Запуск такой МБР, в отличие от жидкостной ракеты, необратим и может быть прерван лишь системами ПРО. Поэтому с целью совершенствования психологического эффекта КНДР необходимо разработать и продемонстрировать на испытаниях МБР с твердотопливным двигателем. Это заодно повысит и выживаемость данных ракет и вероятность задействовать их для ответного удара.

Что касается термоядерной бомбы, испытанной КНДР в 2017 году, то она с одной стороны, также играет роль инструмента психологического воздействия, за счет своей мощности и вероятности оснащения ею МБР. С другой стороны, она может быть иначе использована для ответного удара как в случае ядерного конфликта, так и в случае нападения с использованием обычных вооружений. В сообщении ЦТАК в связи с испытанием данного устройства было сказано: «Наш термоядерный заряд…является многофункциональной термоядерной боевой частью, которой также можно нанести сверхмощный электромагнитный удар на огромные расстояния посредством подрыва заряда на большой высоте». Не исключено, что способность к генерации ЭМИ и стала основным стимулом к разработке КНДР ядерных зарядов большой мощности. Термоядерный заряд вполне может задействоваться для генерации ЭМИ, который способен «ослепить и оглушить» противника, вывести из строя его системы жизнеобеспечения и спутники. Если КНДР овладеет технологиями выведения в космос термоядерного заряда, то в её арсенале появится еще одно эффективное оружие как для сдерживания, так и для ответного удара.

Анализ акцента КНДР на определенные типы вооружений показывает, что её доктрина по-прежнему оборонительная. И хотя и не исключено, что ранее она могла предусматривать первый ядерный удар, системы оружия, продемонстрированные за последний год, показывают, что страна активно развивает возможности ответного удара.

Примечательно и то, что КНДР испытывает вполне обычные вооружения. Сложно доказать, будет ли размещена на ОТК или ПЛ ракета с ядерной боеголовкой до тех пор, пока КНДР сама об этом не объявит. Также сложно отличить запуск ИСЗ в мирных целях от запуска военного спутника или испытаний по размещению ЯО в космосе. С одной стороны, обычные вооружения могут считаться опаснее ядерных, потому как они могут быть применены. С другой стороны, за испытаниями обычных вооружений могут маскироваться испытания будущих систем ответного ядерного удара. В подобных условиях КНДР может проводить испытания данных и новых систем, не опасаясь реакции международного сообщества. Исключение составят только очередные испытания ракет большой дальности и ядерные испытания.

При оценке ядерной доктрины КНДР (как и её внешней политики) следует учитывать восточный менталитет ее руководства. Применительно к РЯП и ядерной доктрине это означает то, что КНДР создает и испытывает системы оружия, направленные не только и не столько на решение сиюминутных задач и нейтрализацию текущих угроз, сколько для сдерживания угроз, которые могут возникнуть в будущем. А в этом будущем противником могут оказаться вполне дружественные сегодня Россия и Китай. Несмотря на многолетнюю риторику, США – не единственный (и не исключено, что не самый главный) противник, а значит, МБР – не главное (а всего лишь одно из необходимых) оружие в арсенале КНДР. Типы оружия, испытываемые КНДР сейчас, позволят ей в будущем сдерживать и соседние страны.

Анастасия Баранникова,

к.и.н., Морской государственный

университет им. адм. Г.И.Невельского

electronicccm@yandex.ru

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*