Морские рассказы

Адмиральский эффект – байка, конечно

За всю историю инспекций и проверок на 4-й эскадре такого кошмара не случалось. Как не случалось ничего подобного вообще на всех четырех флотах СССР, а также Каспийской флотилии. А у нас случилось… 

В одно прекрасное утро на эскадру прибыл белый катер командующего Северным флотом адмирала Героева. На пирс сошли три адмирала, включая самого комфлота, один авиационный генерал и известный летчик-космонавт, которому было любопытно, как живут герои-подводники.

Самым главным был зам Главкома адмирал флота Лобачев. Именно ему отдал рапорт командир эскадры контр-адмирал Иванов о том, что на эскадре, как в том Багдаде, все спокойно и жизнь идет своим чередом. Все с удовлетворением поверили командиру эскадры и отправились осматривать причальный фронт и некоторые объекты береговой базы. А ведь в Багдаде далеко не все спокойно…

Осмотрев торпедо-техническую базу (попросту подземное хранилище торпед) высокая комиссия направила свои стопы в сторону берегового матросского камбуза (попросту столовой на 300 посадочных мест). Дежурство по камбузу в этот день нес наш экипаж и всеми делами на кухне и в обеденном зале правил бравый минер старший лейтенант Весляров. И все бы было хорошо, и так же спокойно, как в Багдаде до оранжевой революции, если бы на кухню не прибежал, обгоняя комиссию, и прижимая кортик к бедру дежурный «по эскадрону». Осмотрев незамыленым оком варочный цех, взмыленный кап-два узрел фанерные переборки, стоявшие здесь с незапамятных времен. Переборки были оклеены обоями, а сверх того красотками, вырезанными из журналов «Советская женщина», «Работница» и «Крестьянка». То ли красотки не понравились дежурному, то ли переборки с засаленными обоями, но он принял лихое командирское решение: «Убрать немедленно!» И старший лейтенант Весляров продублировал наряду: «Убрать переборки!». И это было исполнено в одну минуту. Но едва рухнула первая перегородка, как из-под нее и из нее выбежало несметные полчища камбузных тараканов, вскоре шестиногая орда пополнилось новыми выселенцами из других переборок. Сотни, а может быть, тысячи шустрых насекомых металось по варочному цеху. Матросы, коки, и сам Весляров бросились давить «стасиков» подошвами и каблуками. Но их становилось все больше и больше. А грозная комиссия надвигалась неотвратимо, как Страшный суд. И тогда Весляров принимает гениальное решение. Перекрывает систему вентиляции и открывает газовые краны. Газовая атака! В течение двух-трех минут все тараканы подохнут от пропана. А может быть бутана. Главное, чтобы никто не чиркнул спичкой, не нажал выключатель. На всякий случай Весляров обесточил камбуз. И все стали ждать. Газ, который тяжелее воздуха, стал расползаться по полу и тараканы заметались в предсмертных бегах. 

Весляров стоял в позе полководца и смотрел на часы. По его расчетам, минут через пять тараканов можно будет сметать вениками. Но… Тут в столовую вошла высокая комиссия. Авиационный генерал докурил сигарету и бросил ее в урну. А в урне уже был газ, который поднялся выше колен.

И тут рвануло. Рвануло так, что никто бы не смог сказать, мол, пожалели взрывчатки, или порох был подмоченный, бикфордов шнур бракованный… Рвануло так, что чугунные котлы с борщом и макаронами по-флотски выскочили из своей обмуровки и обрушили свое неостывшее содержимое на головы высокой комиссии, которая только слегка присела от неожиданности. Не пострадал лишь командующий Северным флотом – он слегка замешкался в «предбаннике», надевая, как положено, белый халат. Все остальные были обильно украшены звездочками вареной морковки, капустными ленточками в свекольных разводах и, конечно же, макаронинами, свисавшими с козырьков раззолоченных фуражек, погон, с усов и даже с ушей. И в этот самый драматический момент, к адмиралу Лобачеву подскочил дежурный по камбузу старший лейтенант Весляров, вскинул ладонь к козырьку и бодро доложил:

– Товарищ адмирал, обед для личного состава готов. На первое – борщ флотский, на второе макароны по-флотски, на третье компот. Прошу снять пробу!

– Уже сняли! – Мрачно отмахнулся замглавкома, слизывая с губы колечко разваренного лука. 

– Есть еще компот! – Предложил Весляров. Котел с компотом по счастью уцелел. – И дунайский салат.

– Как-нибудь в другой раз. – Пообещал адмирал. – А теперь доложи, сынок, что произошло?

Всем остальным тоже было интересно, что произошло. Они даже перестали снимать друг с друга макароны и прочие элементы несостоявшегося обеда.

– Обыкновенный подземный толчок! – Не моргнув глазом отвечал известный в кают-компании травило-баечник. – У нас тут тектонический разлом проходит как раз под камбузом. Ну, и базальтовые плиты иногда перемещаются.

– И часто у вас такое бывает? – Заинтересовался летчик-космонавт, стряхивая фарш с галстука.

– Да раз в месяц случается. – Уверенно заливал Весляров. – У нас тут родильный дом так тряхануло, что у двоих выкидыш был, а три женщины сразу же досрочно родили. И что интересно все трое – мальчики. И всем им дали языческие имена. Одного назвали Нежданом, другого Перуном…

– Как, как? – Не поверили слушатели.

– Перуном. Ну, Перушей его теперь зовут, или Руником. – Вдохновенно вещал минер.

– Перуней?! – Переспросил замглавкома, и тут все разом захохотали. То ли над неблагозвучным именем, то ли над самими собой, разглядывая друг друга в невообразимых кулинарных украшениях. Это был гомерический хохот, в котором сгорал только что пережитый стресс. 

– Пе-ру-ня! – Задыхался от смеха авиационный генерал, стряхивая с ушей толстые белые макаронины.

– Пе-ру-ша! – Вторил ему космонавт, вытаскивая из-за пазухи мосол.

– А третьего-то как назвали? Третьего? – любопытствовал вице-адмирал, давясь от смеха.

– Третьего? Третьяк. – Убежденно отвечал Весляров.

– В честь хоккеиста, что ли?! Ах-ха-ха

И лишь командующий Северного флота не смеялся, улыбаясь в усы. В отличие от остальных он был весь в белом – в белом халате.

– Как же вы тут живете, если так трясет? – Допытывался авиационный генерал.

– Да ничего, живем помаленьку. – Невозмутимо отвечал Весляров. – Арктика, однако, у нас. Вечная мерзлота. Грунт подвижный. Подводники, они ко всему привыкают.

И тут, наконец, появился командир эскадры контр-адмирал Иванов, который организовывал спецобед для Комиссии. Его чуть не хватил инфаркт при виде высоких гостей, облепленных борщом и макаронами. Однако не будь он подводником, быстро собрался с духом:

– Товарищи, адмиралы и генералы, прошу вас на обед в другом помещении. Пока вы сейчас попаритесь в сауне, вашу форму одежды отстирают, приведут в порядок, и мы пообедаем, как положено.

Собственно, ничего другого и не оставалось, и высокие московские гости двинулись вслед за командиром эскадры. Иванов привел их в укромный угол гавани, где у пирса стоял плавучий вещевой склад, в низах которого была оборудована прекрасная финская баня. Гости с большим удовольствием избавились от забрызганных тужурок, и их тут же унесли в прачечную. Начальник плавсклада (он же шкипер сауны) мичман Хандыга выдал всем новенькие «разовые» простыни, голубые трусы, которые подводники носят в жарких морях, а также белые кокские колпаки вместо войлочных шляп для парилки.  Адмиралы, закутавшись в «разовые» простыни, уселись за стол с закусками и аперитивом, а летчик-космонавт и генерал авиации сразу отправились в парилку. Члены высокой комиссии, с хохотом пересказывая друг другу детали небывалого происшествия, открывали бутылки. Однако не успели они поднять рюмки с коньяком, как за бортом плавсклада раздался глухой подводный взрыв. Гидродинамический удар выбил заглушки, находившиеся ниже ватерлинии, и в салон, а также в парилку ударили две ледяные струи.  Тут уж было не до смеха. Погас свет. Забортная вода быстро наполняла салон, крен на правый борт становился все сильнее и сильнее, и неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы в ВИП-сауну не ворвался мичман Хандыга и не забил в пробоины деревянные чопы, которые предусмотрительно захватил с собой. Поступление морской воды прекратилось. Голые гости стояли на диванчиках и даже на столе с яствами, спасаясь от ледяного потопа.

– Товарищ адмирал, – обратился Хандыга к командиру эскадры, – разрешите спрямить крен?

– Спрямляй! – Безотрадно махнул рукой командир эскадры. Он первым понял, в чем дело. Его приказание добыть гостям красной рыбы исполнили в виду срочности заказа прямо в гавани. Кто ж знал, что от взрыва толовой шашки у старого плавсклада вылетят бортовые заглушки?

Мичман Хандыга приоткрыл нужный вентиль, принимая балласт под левый борт. Плавсклад вместе с сауной стал выходить на ровный киль, но тут вентиль закусило, и крен пошел на левый борт. И как мичман не бился, плавсклад с креном на левый борт сел на грунт. Хорошо, что под килем было не больше традиционных семи футов. 

Это был типичный «адмиральский эффект», когда хочется, как лучше, а получается хуже, чем всегда. Теперь гости выбирались на верхнюю палубу по пояс в воде, проклиная тот день и час, когда белый катер доставил их в злополучную Екатерининскую гавань. Однако командир эскадры сумел позолотить пилюлю. По его приказу мичман Хандыга выдал гостям в качестве сувениров остродефицитные меховые кожаные куртки – «канадки». Настроение несколько поднялось. 

– Приглашаю всех на обед в штаб эскадры! – Контр-адмирал Иванов сделал широкий жест и на пирс вкатил микроавтобус.

Часовые у врат штабного особняка с изумлением взирали на удивительных людей в белых кокских колпаках, меховых «канадках», тропических трусах и в дырчатых подводницких тапочках, которые быстро поднялись по лестнице, устланной ковровой дорожкой и исчезли в приемной командира эскадры. Адъютант старший мичман Живженко аж привстал при виде столь странной процессии, но, повинуясь грозному взору командира, все понял и ринулся в комнату отдыха. Наконец-то гости уселись за полированным столом в комнате отдыха, где уже были разложены на пирожковых тарелках бутерброды с красной икрой, а также крупно нарезанные палтус и семга. А тут как раз и вестовые подоспели, доставив отчищенные и отглаженные мундиры.

– Э, а где моя «лодочка» и «ромбик» где? – Удивился замглавкома, разглядывая свою преображенную тужурку.

– А где мой жетон «За дальний поход»? – Удрученно вопрошал контр-адмирал.

Командир эскадры почувствовал острую нехватку кислорода. Такого удара под дых он никак не ожидал.

– Ваши знаки, товарищи, находятся в специальной обработке. Чуть позже их доставят. 

Мичман-адъютант, который все слышал и все понял, тут же бросился добывать похищенные знаки, и добыл их у штабных офицеров, которые во благо родной эскадры сняли их со своих тужурок. Тем временем в комнату отдыха вошли три слегка запыхавшиеся молодые аккордеонистки, прибежавшие в штаб как по тревоге из Дома офицеров; прямо сходу развернули меха:

Прощайте, скалистые горы,

На подвиг Отчизна зовет!

Мы вышли в открытое море,

В суровый и дальний поход.

Члены высокой комиссии с удовольствием подхватили песню.

– Прошу поднять бокалы! – Призвал гостей командир эскадры.

– Надеюсь, никаких толчков больше не будет?! – Усмехнулся замглавкома, поднимая фужер, почти до краев наполненный янтарным «Араратом».

– Ну что вы!? – Самодовольно заверил хозяин застолья и без того настрадавшихся адмиралов. – Две торпеды в одну пробоину не попадают.

И ошибся. Земля под штабом эскадры вздрогнула и слегка качнулась. Бронзовая люстра, похожая на разлапистый якорь, немного подпрыгнула, а потом сверзилась прямо на стол, отчего в разные стороны брызнули осколки фарфора и красная икра, обладавшая необыкновенной клейкостью и липучестью. Все застыли в тех позах, в каких их застал катаклизм. 

– Товарищ командир, – вытянулся адъютант. – Это стройбатовцы скалу подорвали.

– Что ж ты, змей, меня раньше не предупредил?! – Прошипел ему Иванов.

– Так вы ж Комиссию принимали! – Отшипел ему в ответ адъютант.

Первым поднялся замглавкома:

– Ну, нагостились… Как говорили в старину – «попили, поели, пора и бороды утирать». – И стер с подбородка красные икринки. – Домой, домой, домой!

Тут пришедшие в себя аккордеонистки продолжили прерванную песню:

Обратно вернемся не скоро.

– Вот именно! – сурово подтвердил замглавкома. – Обратно вернемся не скоро.

Но хватит для битвы огня…

– Хватит, хватит, – многозначительно пообещал адмирал Лобачев, поглядывая на Иванова.

Я знаю, друзья, что не жить мне без моря…

– Не жить, не жить… – Зловеще предрек Председатель комиссии и двинулся на выход.

Как морю не жить без меня…

На пирсе высоких гостей ждали традиционные подарки: портфели с «красной селедкой», то бишь свежедобытой семгой, а также фляжки, наполненные «шилом». Ну и комплекты «разового» белья вместе с накрахмаленными кокскими колпаками.

– А мне все понравилось! Спасибо! – Объявил вдруг летчик-космонавт. – Такой экстрим нам организовали! 

– Ну, это они могут! Мастера экстрима и адреналина.  – Подтвердил потеплевшим басом замглавкома, и поспешил на борт катера.

Несмотря на все ЧП, организацию службы на эскадре оценили на «хорошо», а старшему лейтенанту Веслярову была объявлена благодарность от командующего Северным флотом «за решительные действия в экстремальной обстановке»;  мичман Хандыга был «поощрен ценным подарком «за умелую борьбу за живучесть вверенного корабля». Подарок – электробритву – ему вручили в день рождения эскадры. Жаль только, что у мичмана от пережитого шока изменился гормональный состав крови, и перестала расти борода. Ну, с кем не бывает?

Николай Андреевич Черкашин, 

советский и российский журналист и писатель-маринист, автор исторических расследований, советский офицер-подводник

***

ЖэБэПэ!  – святая правда

Однажды такой случай был удивительный по красоте своего трагизма для штаба дивизии.

Приехал к нам министр обороны на лодку. По фамилии Грачёв, если помните такого. Сам он был из десантников и на подводную лодку попал первый раз в жизни, а тут ещё Акула. Он после своих этих БМП и БТР с вертолётами пришёл в натуральный шок от этого торжества инженерной мысли над законами экономики. Он-то думал, небось, глядя фильмы про войну, что подводная лодка – это такой танк неприметненький, который плавать может, а тут у него фуражка свалилась, когда он на рубку с пирса посмотрел. Ну как тут в шок не впадёшь? И подводники. В кино-то они в кителях все и пилотках, а тут в каких-то робах, с какими-то красными термосами на боку и в тапочках с дырочками. Представляете: вы – министр обороны целой страны, привыкли уже к паркету, блестящим ботинкам и тому, что вам все честь отдают натуральным образом с поворотом головы на ходу или щёлканьем каблуков на месте, а тут что?

Он спустился в центральный, осмотрел все боевые посты, послушал, что для чего нужно, и говорит :

– Ну давайте теперь по лодке пройдёмся.

– Пожалуйста, – говорит старпом, – вот сюда проследуйте.

– В дырку эту? – удивляется министр обороны.

– Да, – подбадривает его старпом, – в переборочный люк.

– О, люк! – обрадовался министр обороны знакомому слову. – Как в танке почти! А как вы через них ходите?

– А вот так, – говорит старпом и в следующую долю секунды уже машет министру ручкой из соседнего отсека.

    Он в них почти не наклоняясь прошмыгивал. Вообще подводники через переборочные люки пролазят как бы боком и жопой вперёд -так ловчее и быстрее выходит. Но все остальные люди, включая министров обороны, пытаются в них пролезть вперёд головой, что тактически неверно и некрасиво выглядит сзади. А у меня пост боевой как раз был сбоку от люка из центрального в девятнадцатый отсек. Вы даже не представляете себе, сколько я высокопоставленных жоп за свою службу видел. Включая жопу министра обороны Российской Федерации.

Походили они по лодке, министр даже в реакторный отсек зайти не побоялся, между прочим. Вернулись обратно, и он говорит:

– Ну дайте мне где-нибудь вам запись сделаю какую-нибудь!

    И старпом ему ловко так ЖБП подсовывает. ЖБП – это журнал боевой подготовки корабля, один из основных документов на ПЛ – туда записываются все результаты проверок и отработки всех боевых задач. Секретен до невыносимости.

Министр берёт ручку и пишет (передаю не натуральную запись, а так, как нам её старпом перед строем зачитывал):

« Осмотрел лучший в мире крейсер – ТК-20. Крейсер охуенен своей мощью и красотой! На крейсере полный флотский порядок и чистота даже в труднодоступных местах! Экипаж просто лапочки неземные и феи сплошняком! Все умные, везде побритые и с блеском в глазах! Считаю экипаж и крейсер гордостью военно-морского флота и спать теперь буду спокойно, зная, что морские границы Родины находятся в мозолистых руках её достойных сынов! Люблю их теперь горячо и жалею, что не хватило мне ума пойти в подводники!» Ну и подпись: «Целую, министр обороны Грачёв». 

А на следующий день приехал к нам штаб дивизии проверять нас на готовность к выходу в море (какую-то очередную задачу по плану должны были сдавать). Флагманский механик нам сразу сказал:

– Ребята, расслабьтесь, но в море мы вас не выпустим, приезжает на флотилию комиссия из Москвы, и под проверку хотят вас подставить. Нам даны жесточайшие указания вас в море не пускать.

Расслабились. Не привыкать же. После проверки собираются они все в центральном посту (в кресле хмурый командир, рядом хмурый комдив), и флагманские специалисты начинают доклады свои по очереди:

– БЧ-1 к выходу в море не готовы. Карандаши не наточены, штурман – хам.

– БЧ-2 к выходу в море не готовы. Всё хуёво.

– БЧ-3 полное говно. Какое море?

– БЧ-4 не знает азбуки Морзе. Всех расстрелять и набрать новых!

…ну и так далее.

– Ну что же Вы к выходу в море-то не подготовились! – орёт комдив. – Что ж вы за люди-то такие безответственные!!! Старпом!!! Ж! Б! П! Мне!

Старпом подаёт ЖБП, услужливо открыв его на вчерашней записи министра.

    Комдив читает запись. Коричневеет лицом и издаёт горлом булькающие звуки. Он, конечно, отчаянный парень, но перечить министру обороны в секретных документах, которые хранятся вечно – это полный моветон на флоте. Вечность не простит.

– Ну Швец, ссссссууууукааааа! – шипит комдив на старпома.

– Гад! – кричит он ему уже откуда-то сверху, убегая с корабля. – Ты у меня никогда командиром станешь, жопа хитрожопая!!!!

Сидим в центральном молча, ждём, пока воздух остынет от накала страстей.

– Ну что, Серёга, – командир хлопает старпома по плечу, – навеки ты-мой, а я твоя!!!

    Все ржём и вытираем слёзы рукавами.

– Тащ командир, – отсмеявшись говорит старпом, – комдив фуражку свою на столе забыл, может, послать кого, чтоб в штаб отнесли?

– Да вот хрен ему! Не царь – сам приедет заберёт! Давай, Серёга, насрём ему в неё дружно, чтоб любовь наша флотская по ушам у него текла коричневыми потоками!

– У меня есть более конструктивное предложение, подкупающее своей новизной, – возражает старпом, – по пять капель!

– Умеешь ты змей, соблазнять!

Оба в обнимку уходят. А нам-то что делать? Тревога же до сих пор объявлена. Командир звонит через пять минут:

– Отбой тревоги, всех по домам – любить жён на прощание. Завтра ввод ГЭУ и выход в море по плану.

А в море мы ходить любили тогда. В море спокойнее было.

Эдуард Овечкин,

современный российский писатель, автор книг о подводниках и просто замечательный человек 

***

*бть – это глагол  – святая правда

Может ли судорога быть должностью? Может! Эта должность старшего помощника командира корабля. Она же – судорога. Судорожна сама концепция флотской службы. Вот стоят корабли у пирса. Неподвижны и почти молчаливы –  ну горнист проиграет очередной сигнал, ну дежурный разъяснит по «Громкой» – кому и где построиться, в какой форме одежды …

И вдруг – «корабль к бою – походу приготовить!» Понеслось! Через девять часовых поясов Генеральный штаб скомандовал Главному штабу ВМФ, а тот – штабу Тихоокеанского флота, а тот – эскадре или флотилии, а та – на бригаду, а бригада – дивизиону… а комдив – командирам кораблей… и вот он главный дирижер флотской какофонии – старший помощник командира корабля. 

Это как троганье железнодорожного состава. Лязг сцепок и волна рывков по вагонам. Но «лязгать вагонами» можно и без выхода в море. Приказ Министра обороны, директива Главкома, приказ Комфлота – где-то что-то взорвалось, утонуло или не всплыло… Или другая жопа – кто-то едет. Большой, строгий, но справедливый. Стучат пулеметы писарей, боцманские команды колотят ржавчину, штабы рисуют красно-синие войны на склейках ватмана и картах. Горячку пороть не будем, но к утру – чтобы было!..

И главная фигура на конце этого лязга – старпомы. Именно их пинки преодолевают инерцию покоя ВМФ. 

А наш старпом ленивым не значился. Мотивировал к службе и офицеров, и мичманов, и старшин. В составе боевых частей и поштучно. Матросы-первогодки, гадкие утята – невинные и пушистые, попадали на старпомов клык всем выводком. При этом, в дисциплинарную практику старшего помощника командира было прочно вплетено свинцовое слово «*бть». Утробно угрожающие звуки «Ё-ё-ё …!» как посвист нагайки, завершался энергичным ударом – «…бть!!!». Именно им ставились точки в конце стандартного перечня репрессий – офицерам сход отменяю… *бть! А ты сто дней до приказа в гальюне дослужишь… *бть. Трое суток гаупвахты. . . *бть!

Экипаж знал, что комендант гарнизона, он же – хозяин гауптвахты, старпомов земляк. Двадцать лет назад два хлопчика из села Недогарки, что под Кременчугом воровали вместе колхозные гарбузы. Ах, какой бедой для ленивых моряков обернулась эта хохлятская пастораль!

Вспоминается случай. Собрали экипажи кораблей. Начальник политотдела привез артистов. Каких-то танцевально-вокально-инструментальных. Или Барабинск, или Улан-Удэ. Но женщин там больше половины. Артисты уже неделю выступали перед моряками – тихоокеанцами, а каждый концерт заканчивался обильным ужином. Причем обильным было все – и стол, и сердца, и графины. За неделю гастролей спирт прочно включился в обмен веществ творческих организмов. Оттого и пели они задорнее, и хохотали громче, и не боялись уже всяких пушек, трапов и сотен сексуально озабоченных глаз.

Доложить о готовности военных моряков смотреть на их мускулистые стройные ноги поручено было нашему старпому.

-Смирррр…нА!!!  Товарищ капитан первого ранга! Личный состав бригады на концерт собран! Старший помощник командира СКР – 131 капитан-лейтенант Овсеенко…*бть! 

Начпо досадливо прищурил правый глаз, а левый скосил на артистов – может не заметили?  Не прокатило. Бравым офицером с такой забавной фамилией заинтересовалась солистка ансамбля. Начпо не дал еще команды «Вольно» и в этой тишине солистка игриво и хрипловато спросила – Простите, офицер, у вас двойная фамилия?

– Никак нет, мадам. Ебть это глагол – и тут же пошарил глазами по ее груди и бедрам. А что вы хотите? Даже в Корабельном уставе отмечено – частое пребывание на берегу не совместимо с должностью старшего помощника.

– Вольно! – спохватился начальник политотдела. Концерт начался.

Продолжение было в кают-компании СКР 131. Артистов рассадили таким образом, что мужчины ансамбля оказались за одним столом, а женщины – чередуясь с офицерами, за другим. 

После первых тостов – за флот, за прекрасных дам, за тех, кто в море, на вахте и гауптвахте – ожили динамики корабельной трансляции. Щелчок тумблера «Циркуляр», писк фонящего микрофона и металлический голос дежурного по кораблю – увольняемым на берег приготовиться к построению на юте. Форма одежды номер два.

Подав команду, дежурный не выключил «Каштан». Ну забыл. С кем не бывает? Это позволило всему кораблю и кают-компании, в том числе, послушать любопытнейший диалог между дежурным по кораблю и дежурным по низам – Пацаны говорят, старпом прикололся, доложил начпо – капитан-лейтенант Овсеенко – *бть! А эта блонда подумала, что у него двойная фамилия. Римский – Корсаков, типа. Ну, типа, династия… с царского флота… Укатайка, бля, ну полная… А старпом, слышь… – *бть это глагол – и раздевает её глазами… А баба ничего… Как бы я удивил ее Тихоокеанским флотом!..

Замерев с рюмками в руках, артисты слушали мичманские грезы, а кубрики и боевые посты хохотали, свистели, улюлюкали как индейцы. Старпом   с вилкой в руке, вылетел из кают-компании и струился по корабельным коридорам, целясь в тонкую цыплячью шею дежурного по низам. В этот момент дежурный по кораблю бросил взгляд на «Каштан» и похолодел – фишка «Циркуляр» стояла в положении «ВКЛ». Не слушая мичмана, он молниеносно выключил циркуляр. И тут как торнадо ворвался старпом. С установкой вырубить эту чертову трансляцию, он резко повернул флажок… и врубил её снова. – Ну что, козлы похотливые … *бть!.. В целинную роту обоих! Казахстан… Овец удивлять… Тихоокеанским флотом… *бть!

Радиоконцерт продолжался бы и дальше, но старпом вдруг заметил, что дежурный выпуклым глазом косит в «Каштан». Проклятый циркуляр старпом выключал уже с хрустом…

Вот с того субботнего вечера звонкое погоняло «*бть» стало неизменным спутником нашего старпома.

Александр Петрович Супрун,

автор книги 

«Подвахтенным от мест отойти»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*