Чарли, чарли, браво!

Часть 1

Немного конкретики. В истории участвуют:

1. Разведывательный корабль Дальневосточного флота СССР – ССВ-493 (Судно Связи) – в английской терминологии – Чарли-Чарли-Браво.

2. Ракетный крейсер США – Леги.

3. Другие сопровождающие лица в виде вертолётов, самолётов, фрегатов флота США.

Итак….

У каждой шутки бывает предыстория. Когда шутят политики – всегда стоит искать контекст, который может стать завуалированным посланием противной стороне. Нам не известен контекст оговорки президента Буша Старшего, однажды заявившего на пресс-конференции:

– Семь лет я работал плечом к плечу с президентом Рейганом. Были у нас триумфы. Были и ошибки. Кое-что нам удалось избежать.

Что – то он имел в виду. Имел несомненно, хотя и посыпались на него со всех сторон упреки в психической слабости, ставшей следствием стресса, пережитого в воздушном бою над Тихим океаном, когда молодой пилот Буш был сбит японским истребителем и чудом спасся.

Вспомнилась и «шутка» президента Рейгана в 1984 году, когда уже прославившийся своими речевыми фортелями «красавец – ковбой» заявил в прямом эфире радиостанции Санта – Барбары следующее:

– Сограждане – американцы, рад сообщить вам, что я только – что подписал директиву, ставящую Россию вне закона. Мы начинаем бомбардировки через пять минут.

А наш корабль в те минуты лежал в дрейфе под Сан Диего, и мы «вспотевшими» глазами читали ленту американского информационного агентства, приславшего нам подписанный приговор. Друг с другом не прощались, но было очень грустно. Не дано нам было знать тогда, что это была, хотя и трагически опасная, но шутка. Шутка с контекстом! Рейган должен был бы продолжить свое выступление, сказав:

– Я заявляю это потому, что извещен о начале перевода советских ракетно – ядерных сил в высшую степень готовности. Прощайте, сограждане – американцы!

Но он не продолжил. Мы же, только возвратившись в базу, узнали причину президентской русофобии – молодой боец на нашем советском узле связи, опечаленный изменой подруги и обозленный на весь свет, передал такое распоряжение в эфир. Благо, что он не мог его продублировать! Иначе – большой КАБУМ и ничья в финале Холодной войны.

А пока шел полуфинал, и преимущество оказывалось то на одной стороне, то на другой. Это и имел ввиду Джордж Буш. Конечно же он должен был знать об одном из многочисленных эпизодов Великого противостояния, в котором, как считалось противной стороной, флот США сыграл со счетом 2:1.

Мне это представляется сомнительным.

Назовем данный эпизод как «Леги против Чарли» и проследим за развитием событий и счетом в ходе «Игры».

Место действия – прибрежные воды США в районе Сан-Диего.

Первый тайм.

Счет 0:0.

Выход в море на боевую подготовку в пятницу всегда неприятен для экипажей кораблей вне зависимости – советский это флот или американский. Такое на нашем флоте чаще всего «светит» якорной стоянкой на рейде до понедельника, у американцев – лишением бонуса к жалованию за невыполнение недельного плана. Провести же уик-энд на борту, когда в бинокль можно разглядеть прелестниц в бикини на пляжах Байя Калифорнии, для них немыслимо. В то утро пятницы мы лежали в дрейфе в точке, с которой хорошо просматривался Норт-Айленд и торчащие за ним топы мачт ошвартованных в ВМБ Сан- Диего кораблей, ожидая ежедневный мини-парад – выход американских «боевиков» в море.

Как по расписанию в 09.00 «поплыл» фок большого крейсера, за ним – узнаваемые «низкорослые» мачты фрегатов типа «Нокс» и «Перри».

Недолгое ожидание – и вот уже под мостом , соединяющим город и остров Норт-Айленд, появились «мышиные» силуэты отряда боевых кораблей, возглавляемых нашим старым знакомым – крейсером «Леги» – металлической реинкарнацией Уильяма Леги – Начальника Штаба ВМС США при президенте Франклине Рузвельте, кораблем таким же подтянутым и строгим до вздорности как и сам почивший адмирал. Это он за три дня до описываемой встречи сыграл злую шутку, целенаправленно включив на полную мощность средства радиоэлектронной борьбы и прервав нашу связь с Владивостоком на долгие пять часов. Встретившись опять, мы не думали, что этот день станет днем реванша!

«Чарли», не удостоившись приветствия чопорного «Леги», пристроился в кильватере американских кораблей, следующих малым ходом курсом, ведущим на главную игровую площадку 3 Флота ВМС США – Тихоокеанский ракетный полигон Пойнт Мугу.

Здесь на тридцати шести тысячах квадратных миль водной поверхности Калифорнийского залива проводятся большинство учебных и испытательных стрельб; здесь запускаются зенитные и противокорабельные, противоспутниковые и баллистические ракеты корабельного и воздушного базирования.

Сердце и нервный центр этого монстра – остров Сан-Николас, с которого осуществляется наблюдение за акваторией и воздушным пространством и управление всеми силами и средствами, находящимися в зоне ответственности Главного диспетчера полигона, «бессмертное» имя которого – «Плид Контрол». Вступив на «шахматную доску» Пойнт-Мугу, виртуально расчерченную квадратами боевой подготовки, отряд «Леги» отметился в сети «Плид Контрола», сообщившего «удивленному» флагману, что на хвосте у него висит советский «Чарли Чарли Браво» (так в устах американцев на военный манер звучал наш бортовой номер «ССВ» ).

Крейсер и фрегаты в ответ плотоядно «улыбнулись» белоснежными ракетами «Стандарт» и «Си Спэрроу», выехавшими на направляющие пусковых установок, впрочем не для устрашения «Чарли», а для проверки оружия перед операцией, и начали движение в район стрельб севернее Сан-Николаса ближе к островам Сан-Мигель и Санта-Роза, которые как естественные укрытия создавали «парниковые» условия для стреляющих, прикрывая их собой от ветра, волнения и течения.

На них же размещались три вертолета и радиопеленгаторы, сыгравшие в последующих событиях важную роль. А пока лазурное небо Калифорнии не подозревало, что через час его начнут дырявить с той же тщательностью, что и мультяшная эскадра из мультфильма «Приключений капитана Врунгеля». Придя в точку, отряд рассредоточился в боевой порядок треугольником со стороной в 3 мили, милостиво позволив «Чарли» занять безопасное место в его центре после того, как «Леги» рутинно предупредил нас о нахождении в районе опасных ракетных стрельб. Сделано это было полусонно – безразлично, как и подобает «железному адмиралу». Ну, и слава богу! Значит, не будет назойливых облетов «Орионами», опасного маневрирования и попыток вытеснения из района.

Пятница! В ней все дело! В ней и этимологии этого слова, ведь английское Friday означает Free day – свободный день! И карусель закрутилась.

С материка были запущены радиоуправляемые мишени, которые устремились к «Леги» и его отряду, имитируя атаку крылатых ракет. Навстречу им с крейсера и фрегатов начали взмывать «птички» с головками теплового наведения, взрываясь далеко впереди и вверху и оставляя очередную «дырку» в небе в виде белесого облачка.

Отразив» первую волну нападения, «Леги» за дробил стрельбу, позволяя вертолетам, прилетевшим с островов, эвакуировать приводнившиеся на парашютах мишени. Три целехонькие оранжевые «сигары» дрейфовали в зеленых пятнах разлившейся маркирующей краски, ожидая, что подлетевший вертолет зависнет, подхватит стропы крюком и унесет их на берег для обслуживания, заправки и последующего использования, так как не в них целились ракеты с кораблей, а в горящие магниевые шашки, сбрасываемые мишенями по радиокоманде с Сан-Николаса.

Быстро сделав дело, вертолеты улетели, дав возможность «Леги» отстреляться по второй волне и, немного подождав, по третьей, после чего крейсер и его отряд «вышли на редан» и помчались домой в Сан-Диего, забыв, что «МакДональдс» работает круглосуточно. «Плид Контрол» «зевнул» им на прощание и тоже закрылся.

Два вертолета сообщили, что горючее на исходе и смылись занимать очередь за двойным чизбургером, оставив, видимо, самого молодого собирать два все еще плавающих «сигарных окурка».

Нам же до похода в пельменную на улице Ленинская оставалось еще месяца три, поэтому мы продолжили курсировать самым малым ходом в том же районе, с интересом наблюдая за трудягой вертолетом и делая ставки – уложится он в 30 секунд для захвата мишени крюком или нет.

Первый раз уложился. Мой друг Колька выиграл банку черешневого компота. Прилетев за второй мишенью, вертолет замешкался, выловив «рыбку» только со второй попытки и на второй минуте.

– Нервничает! – сказал Николай, отдавая банку обратно. Он болел за вертолетчика, так как сам был страстным рыбаком.

– Тащ капнант, – раздался голос сигнальщика, – еще одна приводняется у нас по курсу!

– Стоп машинам! Право на борт! – крикнул вахтенный, экстренно переведя «Чарли» в циркуляцию, иначе американская ракета приземлилась бы к нам на бак или повисла на фок – мачте, зацепившись стропами.

Вовремя отвернув корму от опасной для винтов медузы упавшего парашюта, корабль лег в дрейф всего в двух кабельтовых от плавающей мишени.

– Вертолет, сволочь, на подлете! – сглотнув слюну и закатав губы обратно сказал вахтенный, в глазах которого отражалась картина – оркестр на стенке, встречающий героя с ракетой под мышкой, и радостно плачущие адмиралы!

Картина помутнела и исчезла, как только вертолет завис над зеленым пятном. Но американский пилот (Привет, Брайан!) возродил нашу надежду : стрекоза «Белл 206» с позывным Aspen – «Осина» (Скажите мне теперь, что только у нас нелепые позывные!) трижды пытался поймать мишень, чему не мешали ни волны, ни ветер, но так и улетел пустой.

Часы показывали 18.00 местного времени, на календаре все еще числилась пятница.

– Вернется! Заправится и прилетит! – сказал Колька, продолжая симпатизировать пилоту – «рыбаку».

о он так и не прилетел ни через час, ни через полтора. Солнце стало ‘моргать’, предупреждая о скором «выключении», а соблазнительная «рыбка» дрейфовала уже в одном кабельтовом от «Чарли».

– Вахтенный, самый малый вперед. Руль лево на борт. Сигнальщику следить за мишенью! – первым принял решение старпом, желая приблизиться вплотную, сделать фотографии и подумать над дальнейшими действиями.

Часть 2

Срочно созванный консилиум, бубнящий как последователи культа Вуду, окружил старшего офицера.

– Владимыч, это ж почти «Гарпун»!

– Тащ третьего ранга, она ж из композитных материалов! Кусочек отломать бы?!

– Что композитка – там цифровой компьютер на борту и горючки образцы бы взять! – доставала старпома толпа, не заметив, что командир прошел из штурманской рубки на ходовой, бросив через плечо:

– Товарищи офицеры, буй вам в руки вместо ракеты!

Опытный и осторожный моряк знал, чем может кончиться попытка слямзить американскую собственность. Прецеденты в бригаде уже были. Оценив обстановку, он спустился в свою каюту и через пять минут вызвал к себе командиров боевых частей. Чутье его редко подводило, но доводы «бычков» и наш мальчишеский азарт заставили изменить решение.

Как он позже жалел об этом! И так нас жалел, и этак!

Но это было позже. А пока корабль подошел бортом к мишени, закрывая ее собой от визуального наблюдения с островов, а окрыленный старпом уже строил боцманскую команду на юте, сжимая в руке кошку.

Его первый бросок не достиг цели. Второй был точен, зацепив стропы. Тащили ракету из воды десять человек, легко выдернув на палубу 230-килограммовую «сигару». И вот «золотая рыбка» у наших ног – четырехметровый прототип противокорабельной ракеты «Гарпун» радиоуправляемая мишень BQM – 74E, произведенная корпорацией «Нортроп» на заводе в Вентуре.

Помните свое детство и то ощущение, когда получаешь долгожданную игрушку? Щенячий восторг! Это мы и чувствовали, поглаживая мокрую спину «рыбки» и стараясь разглядеть каждую деталь, но солнце уже ушло за горизонт, и никто не заметил текущую из нее маркерную краску, и никто не вспомнил о все еще работающем радиомаяке, встроенном в ракету, зато нащупали крупную табличку на ее борту, подсветили фонарем и прочли:

«Данная мишень является собственностью американского правительства. Просьба возвратить ее представителям американских властей или любому кораблю ВМС США. Вознаграждение – пятьсот долларов».

– Пятьсот разделить на сто восемьдесят – маловато будет! – меркантильно заметил инженер РТС по кличке «Пчел», не зная, что закупка каждой BQM -74 обходится американскому флоту в двести восемьдесят тысяч.

– Слесаря вызывали? – вздохнул Пчел, бросив на палубу сумку с инструментами, так как получил приказ командира «разделать рыбку», фюзеляж которой был более чем габаритен для того, чтобы поместиться в пустующих внутренних помещениях.

Осмотр показал, что болты изделия слишком высокотехнологичны для его советских инструментов. Послали за механиком. Умный дядя Миша все понял сразу и пришел с кувалдой и долотом. Зрительно нарезав ракету на три отсека, он приложил долото к первому шву и занес кувалду. В этот момент палуба завибрировала, и корабль дал ход!

– Что же он, ля, делает! – обречено заорал Пчел в лицо старпому, показывая в сторону ходового, на котором «рулил» командир.

– Радиомаяк же еще работает! Ломайте антенну или тащите фольгу, чтобы ее за экранировать. Все, ля, повяжут нас янки!

Через десять минут корабль шел средним ходом, сводя с ума операторов американских станций слежения, у которых пеленг на мишень вдруг начала перемещаться со скоростью 15 узлов.

– Иваныч, ломай ее скорее нахрен! – понял ошибку старпом, и механик заработал кувалдой как отбойным молотком.

Кто – то прибежал с пожарным топором, и работа закипела! Через полчаса «тело» было расчленено на три части: первую – головную с пенопластовыми муляжами бортовой РЛС и боезаряда, вторую – отсек управления с кучей «вкусных» внутренностей, приправленных главной изюминкой – тогда еще невиданным портативным цифровым компьютером, и третью – двигательный отсек с миниатюрным турбовентиляторным джетом, который впору было устанавливать на велосипед! Разнося «расчлененку» по разным помещениям, не досчитались двигателя и парашюта.

– Хрен с ним, с парашютом! У матросов трусы поизносились. Пусть новые нашьют! – пошутил старпом, не ведая, что глаголет истину.

– Где движок, волки!

Движок, естественно, нашелся в зиповой запасливого Пчела, который ныл, отдавая его:

– Я аэросани хотел сделать дома!, – за что получил подзатыльник и ходовую вахту вне очереди. Знал бы старпом как это чревато!

День закончился тихо, принеся нам одно очко в первом тайме. Все, кроме Пчела, заступившего на вахту, разбрелись по своим каютам. Пора было отдыхать после дня полного событий. Верное решение, так как не ведали мы, что последующие три дня станут бессонными для большинства из нас. Проходя мимо своего заведования, заглянул на боевой пост, чтобы узнать обстановку.

– Ребята, где «Леги»?

– Тащ, крейсер на подходе к Сан-Диего и уже заказал буксир.

– Добро! Если отметится в связи опять, немедленно доложите на ходовой.

А на ходовом стоял Пчел, поэтому многие ворочались в койках не в состоянии заснуть от беспокойства.

Пчел был «талисманом», нет – черной меткой корабля! Практически все нештатные ситуации происходили на борту, когда «рулил» он. Сейчас же «Чарли» шел полным ходом под Лос-Анджелес , и мы знали, что завтра там будет проводиться парусная регата, для участия в которой многие яхты вышли в море с ночи и лежали в дрейфе. Говорят, Пчел поработал на славу, создав панику среди яхтсменов и едва не задавив двух из них, пройдя всего в пятнадцати метрах. Но мы узнали об этом утром, когда было уже не до этого.

Место действия – пятнадцать миль западнее ВМБ Лонг Бич.

Второй тайм.

Счет 1:0 в пользу «Чарли». Пока….

Ужасно хотелось спать, но колокола громкого боя не давали. Мозг пытался вспомнить, были ли вначале три коротких звонка, которые означали бы учебную тревогу, но получал отрицательный ответ.

Когда же корабельная трансляция голосом самого командира гаркнула ‘Боевая тревога!’, мозг сказал «Опа!» и приказал телу бежать со всех ног на ходовой мостик.

Там он окончательно и активировался, оценив обстановку и вынеся вердикт:

«Погано все, брат!».

Действительно, поганее не бывает: хмурый командир сидит в своем кресле, с лицом, лишенным следов сна, рядом курит смущенно – печальный старпом, вахтенный офицер «морщит мужественную репу», своим видом показывая, что все «по – взрослому», что он не нажимал кнопку локтем, заснув на вахте.

– Толя, что? – тихо спросил его, невольно пригнувшись от воя реактивных самолетов, побривших наши мачты.

– Гинтрудеры, ять! – вздохнул вахтенный, кивнув в сторону делающей разворот для повторного захода пары американских штурмовиков А6 «Интрудер». Оглянувшись по сторонам, увидел выплывающие из тумана силуэты «Леги» и компании и сразу все понял. Ударив ребром ладони по кнопке «Лиственницы», вызвал свой боевой пост и недобро спросил:

– Что, ля, больше радиограмм от «Леги» не было?

– Была, тащ, но очень короткая.

– Ну – ка, «сыграй» ее мне! – рявкнул, уже зная, что услышу.

Динамик захрипел возмущенным голосом «Плид Контрола», забывшим в своей ненависти о любых правилах радиообмена:

– «Леги», запрещаю заход в Сан Диего, пока ракета не будет найдена и возвращена!!!

Получив фитиль, разъяренный «адмирал», лишенный субботних радостей, всю ночь рыскал по обширному району, чтобы найти нас затерявшимися среди частных яхт.

Найдя, пыхтел в трех кабельтовых от лежащего в дрейфе «Чарли», не зная с чего начать экзекуцию, чему мешала презумпция невиновности – видимые признаки «преступления», скрытые туманом, пока отсутствовали.

Подсказали мы сами, объявив протест и заметив, что нам трудно дышать в «тесных объятиях братского американского флота».

Казалось, «Леги» просто взорвется от такого нахальства.

В ответ «боевики» плотнее прижались к нам с трех сторон, намекая, что текущий счет 1:1, и играть нам, сердешным, теперь сугубо в обороне.

– Самый малый вперед. Рулевой, держать нос на мидель крейсера. – начал закипать уже наш командир, надеясь вырваться на чистую воду.

«Леги» нехотя дал ход, открывая нам путь на запад, и тут же пристроился в кильватере, приказав фрегатам «вести русского под руки».

Сверху нашу «голову» прижимали прилетевшие с авиабазы Норт-Айленд противолодочные S3 «Викинги», подключившиеся к акции «устрашения». Какое уж тут устрашение, когда над головой летают «пылесосы» без оружия на внешних подвесках!

Безуспешно применив весь незамысловатый иезуитский набор, «Леги» решил сменить кнут на пряник и попытаться поговорить с нами как флотский с флотским. С этого бы и начинал, глупый! А так, упустил свой шанс, давя нам бока.

– «Чарли», мишень у вас?

– «Леги», вопрос не понял.

– Вчера она приводнилась у вашего борта. Вы ее видели?

– Видели! И что?

– Вы взяли?

– Нет. Она от дрейфовала от нас на, хм в сторону. А, что, вертолетчики ее все же утопили?! – Спасибо за помощь! – обречено процедил сквозь зубы «адмирал».

И тут включился величайший демаскиратор всех времен и народов – Солнце, рассеивая остатки дымки и ярко освещая корму «Чарли», левая часть которой оказалась не шарового, а ядовито-зелёного цвета.

«Рыбкина кровь разбрызгалась!

Часть 3

– «Чарли», прошу возвратить американскую собственность, – воспрянул духом крейсер.

– «Леги», вас не слышу. Самолеты шумят. Повторите по – слогам.

О, чудо! «Викинги» отвернули на юг и улетели, чтобы больше не показываться.

– Советский корабль, повторяю! Отдайте мишень!

– Что говорить? – посмотрел на черного как туча командира.

– Пошел он в Сан-Диего вопросы задавать! Ври дальше! Вахтенный, курс 270 на Владивосток. Командира БЧ – 4 ко мне! – начал звереть Прокопыч.

– «Леги», повторяю – мишень на борту не имеем! – огрызнулся на «адмирала», и это прозвучало как каламбур в контексте ситуации.

Примчался Вова Пряник, главный связист, и, подходя к командирскому креслу, завернул влево ручку громкости радиостанции, пригасив занудное бормотание «Леги»: «Прошу; требую; настоятельно требую!»

– Срочно дать связь с оперативным штаба! – приказал Прокопыч.

Лучше бы не давал, так как совет дежурного из Владивостока оказался столь же бесполезен, как ветер для повесившегося слесаря Петрова.

– Что делать? – спросил командир перебиваемого атмосферными помехами оперативного.

– Что – что! Завернуть в брезент, положить груза и тихонечко ее за борт! Как в песне!

– Не могу – обложили со всех сторон!

– Тогда сообщайте в Москву и крутите винты!

Опять прибежал Пряник и получил распоряжение кэпа «звонить» в Главный штаб.

Разговор с москвичами тоже ничего не принес – там мрачно выслушали доклад и дали лишь одну рекомендацию:

– Морду топором, курс на Владивосток!, – что уже почти шесть часов и делалось.

Мимо проплыл Сан-Николас, на котором «скрежетал зубами и ломал об колено подзорную трубу» главный диспетчер полигона, уже получивший нагоняй от своей «бэби» и простившийся с личными субботними планами.

Тут – то американцы и осознали – еще часов шесть этой гонки и воскресенье накроется тоже!

«Давить» русских за пределами полигона будет гораздо сложнее, а ночь поможет им, при желании, скинуть «рыбку» туда, где глубины более километра, компьютер – в карман и концы в воду. Опять позвонила «бэби» и сообщила о поломке газонокосилки, которой она пыталась «подстричь» выброшенную на улицу одежду мужа. И «Плид Контрол» вышел из себя, попутно вспомнив о долге!

– «Леги», на борту ракеты находится цифровой компьютер, пропажа которого чревата для вас! Приказываю провести специальную операцию против русских! – заорал он без стеснения, забыв, что «приговоренный» тоже слышит.

– Добро, – зверски улыбнулся Прокопыч, приняв доклад о планах американцев. Старший помощник, играйте боевую тревогу!

Через десять минут по бортам «Чарли» лежали матросы с автоматами в руках, а на полубаке офицер и двое мичманов безуспешно пытались зарядить единственное достойное оружие корабля – шестиствольную «фукалку» АК-600, которая с момента постройки корабля всегда клинила после третьего выстрела.

Отчаявшись зарядить ее, нештатные «артиллеристы» показали «Леги» средний палец и направили пустые стволы в его борт.

«Адмирал» оценил жест и дал фрегатам отбой. Стволы американских орудий медленно поползли в исходное положение.

Дальнейшее совместное плавание стало приятной прогулкой под руки с холодно – галантными фрегатами, за действиями которых следил чапающий в кильватере крейсер. Теперь он молчал, смирившись с судьбой и надеясь на Всевышнего. По курсу лежал бескрайний Тихий океан, давно «утопивший» за горизонтом американское побережье и шумом волн заглушивший отборный мат «нервного» центра полигона.

Тут-то и подключился «Всевышний» – Большой Белый Вождь из Вашингтона, приславший приглашение советскому военному атташе посетить пятиугольный дом на берегу Потомака. Тот нагладился, одел ордена и прибыл – искать пятый угол.

«Найдя» его, он обиженно доложил «Двенадцати Толстякам» из Политбюро. Выслушав атташе, они пригласили «на чашку чая» своего главного флотоводца, лучший друг которого, «Главный Толстяк», уже давно лежал у стены, и поэтому Горшкову стало сложнее защищать честь Флота.

Получив вводную, адмирал начал действовать. Действие в тех высоких сферах – это бесконечные разговоры по телефону, позволяющие выяснить степень угрозы своему положению, найти рычаги для его сбалансирования и, уже исходя из этого, найти виновных и наказать невиновных.

Горшкову же нужен был компромисс – сохранение «невинности» командира «Чарли» – ибо кто как не сам Сергей Георгиевич утверждал руководящие документы, сделавшие экипажи кораблей «клептоманами», прикарманивающими любую найденную железяку и делающими это настойчиво и последовательно! Последним звонком в его списке стал звонок нашему кэпу. С приговором!

– Тащ командир, Главком на связи! – всхлипнул Вова Пряник, нервно почесывая «обожженную» руку, которая только – что держала трубку «красного» телефона, печально глядя во внезапно ссутулившуюся спину Прокопыча.

Зачем-то кэп взял в радиорубку и меня. Видимо, чтобы было кому вынести его грузное обесчещенное тело и бросить за борт в пустынные воды Тихого океана. До американского берега уже было миль триста: Попрощавшись глазами с окружающими, кэп собрался, взял трубку и ЗАОРАЛ:

– Товарищ Адмирал Флота Советского Союза, докладывает командир….

Слова кэпа и Горшкова репитовались включенным динамиком, откуда донеслось в ответ:

– Командир, ракета действительно у вас?

– Так точно, товарищ Ад…..

– Какого хрена вы ее взяли на борт?!

– Добывали образцы оружия и боевой техники, тащ Ад..Флота.

– Приказываю! Срок полчаса!! Возвратить ракету американцам!!! Доложить об исполнении! – Не могу, тащ Адмирал Флота Советского Союза!!!

– Почему?

– Волнение пять баллов и ракета эта-а не в порядке, разобрана.

– Собрать и возвратить! – завизжал динамик.

– Не могу, тащ Ад. Союза! – и это было уже второе «не могу»!

– Па-а-а-чему!!?

– Мы ее топором ломали

– Так бы сразу и сказал! Договорись с американцами о времени и условиях передачи груза. Об исполнении доложить! – почему – то смягчился Горшков, услышав о топоре.

Ассоциации – Тяжела жизнь на Олимпе!

Усталый, но довольный, тем, что кровь не пролилась, командир махнул мне рукой:

– Иди, трепись со своим «друганом»! Обрадуй «Леги», что мишень случайно нашлась.

Третьи сутки бесцельно телепающийся за нами обиженный крейсер на вызов отвечать не хотел. Ответил лишь тогда, когда я «оставил на его автоответчике» давно ожидаемое:

– «Леги», мишень у меня на борту. Готов обсудить процедуру ее возвращение.

Сказать, что американцы оживились, значит – ничего не сказать. Они возбудились, заулыбались, закудрявились и побежали звонить своим «бэбям, ханям и свитхартам»

– «Чарли», а как передавать будем? Ошвартуемся бортами? – спросил командир крейсера, подразумевая братание и «большой бэмс» с русскими.

Ну их, «бэбей» этих! Мужской выбор!

– Он что, головой ударился! – заорал едва выживший Прокопыч.

– Скажи, что передачи не будет. Вернее, будет, но потом, когда возвратимся на Пойнт-Мугу и прикроемся островами.

Это сообщение не омрачило радость американцев, которые расступились и позволили нам беспрепятственно лечь на курс, ведущий обратно к Америке. Возвратившись на почти штилевую воду восточнее Сан-Николаса, «Чарли» и его почетный эскорт легли в дрейф.

– Швартоваться бортами будем? – не потерял надежду «Леги».

– Скажи больному, что мы готовим специальный плот, на котором отправим «рыбку». Пусть ждут. – хитро улыбнулся кэп, зная, что механики уже сваривают две бочки из – под машинного масла, а боцман готовит настил из досок.

Позже, когда «плот» был готов, принесли брезент, в который свалили то, что осталось от ракеты. Пчел чуть не рыдал, прощаясь с двигателем, матросы же, поглаживая «совканолевые» атласные трусы, радовались Шуркиному горю и своему нехитрому счастью.

Вот и развязка: плот с пришкертованным тюком поднялся в воздух на кран – балке и осторожно лег на водную гладь. Спустившийся по шторм – трапу боцман дал ей прощальный пинок, и мы пошли на ходовой ждать неминуемые вопли и проклятия от «Леги», которому никто и никогда не говорил, что он получит конструктор «Лего» вместо целой и невредимой мишени, и будет ли среди «кубиков» рыбкин мозг, и если будет, то в каком состоянии.

От крейсера отвалил катер с сидящими офицерами и матросами в касках и спасательных жилетах. Подцепив наше убогое плавсредство багром, американцы подтащили его к борту, ловко подняли и поставили на ют, завершив второй тайм со счетом 2:1 в свою пользу.

Третий тайм был скоротечен и принес неожиданные результаты:

«Леги» вышел на связь, сладким голосом предлагая поговорить на прощание.

– «Чарли», благодарю Вас за содействие и СВОЕВРЕМЕННУЮ помощь! – восторженно пропел командир крейсера.

– Считаю инцидент исчерпанным. Желаю приятного плавания!

Мы чуть не всхлипнули от такой душевности и помахали ему пилотками на прощание. В наших глазах стоял большой знак вопроса! Что было позже, когда мишень привезли на Пойнт-Мугу и собрали «кубики» воедино, нам не известно.

А к вечеру прибежал боец с информационной лентой агентства «Ассошиэйтед Пресс», которое сообщило:

«Пример плодотворного сотрудничества. Советский военный корабль, находившийся в районе стрельб американского флота, поднял приводнившуюся ракету – мишень и ПО ПЕРВОМУ требованию возвратил ее кораблю ВМС США. Командование Флота сообщает, что передача произошла без инцидентов в дружественной атмосфере».

Возвратившись домой, наш командир не получил ни выговора, ни благодарности.

А через год «Чарли» опять сходил на Пойнт-Мугу и привез оттуда еще более «навороченную» ракету – мишень, которая долго лежала под забором бригады не нужная никому.

Начиналась Перестройка! Я же иногда достаю кусок обшивки хвостового оперения той первой «рыбки» с надписью «Northrop Ventura division» и следами корабельного мазута «Чарли», вспоминая. «Чарли’, мой ‘Чарли», за что же они тебя порезали в расцвете сил! У тебя отняли будущее, но какое яркое прошлое за кормой!

Эпилог

Описывая события того далекого 1985 года, я не переставал думать, что чувствовал экипаж крейсера «Леги» и, особенно, его командир кэптэн Фред Уилкин Бэйли – маленький взрывной, но добродушный человек с ярко выраженной поведенческой флотскостью – бравадой, настоянной на опыте и умении, человек из тех командиров, который, услышав анекдот об инвалиде-скопце, пришедшем вербоваться на военный корабль, не строил брови домиком, а ухмылялся, брал 1МС (микрофон громкого корабельного оповещения) и пересказывал его всему экипажу:

– Вербовщик говорит этому парню, что он подходит флоту по всем параметрам.

А на вопрос, когда явиться на службу, отвечает:

«Рабочий день на корабле – с 08.00 до 16.00, но Вы приходите часам к десяти».

– Почему? – удивляется новобранец.

– Вы знаете, с 08.00 до 10.00 все сидят по каютам и чешут яйца, а Вам это ни к чему. Парни, мне не хватает таких моряков! Хватит чесать яйца – пора работать!

Да, Фред Бэйли был хохмач и забияка, каких любят экипажи. Хотите представить, как он выглядел?

Пожалуйста, вспомните миллионера – владельца яхты из комедии “Some like it hot” («В джазе только девушки»), ухаживавшего за…тьфу…Джеком Леммоном – это вылитый кэптэн Бэйли – лицом и статью. Я очень хотел выяснить его судьбу. И вот…

У «Леги», в отличие от других кораблей ВМС США, долгое время не было своего сайта, пока один из ветеранов крейсера, Кен Дэшаиз, не решил создать его. Сайт еще тестировался, когда в его почтовый ящик пришло сообщение:

«Поздравляю с открытием долгожданной странички. Посылаю привет от советских матросов и офицеров ССВ-493, три дня проведших в почетном эскорте «Адмирала Леги» на Пойнт-Мугу под Сан-Диего. Те, кто был там и помнит, отзовитесь!»

Две последующие недели убедили меня, что ответа не будет – Холодная война в виде изрядно подтаявшего айсберга еще плавала между Приморьем и Калифорнией.

Старик Кен меня подбадривал, но тоже не верил, что кто-то отзовется. А в следующий понедельник мой почтовый ящик чуть не взорвался – в нем сидели: Крэйг О’Нил, Майк Шнайдер, Джэйми Кон и Дин Дженнингс. Сидели и ждали, когда я «распечатаю» ящик гнева на mail.ru, чтобы высказать все, что наболело за 18 лет:

– Мы чуть не начали войну!

– Вы думали о своих и наших семьях, сволочи?!

– Краснопузый, засунь свой партбилет…

Теперь открываем и читаем:

– ТЫ ИСПОРТИЛ НАШИ ВЫХОДНЫЕ!

А где война, порушенные семьи и партбилет? Остались плавать на айсберге? Вот пишет Крэйг О’Нил, бывший котельный машинист 2-го класса крейсера, ныне прозябающий строительным рабочим в Иллинойском университете:

– Привет, друг. Дали вы нам тогда ниже ватерлинии. Хочу рассказать о той погоне, какой ее видел я, сидя в машинном отделении, лишь изредка высовывая нос на верхнюю палубу. Где-то в 7 утра мы снялись с якоря, чтобы к 11.00 прибыть на Пойнт-Мугу.

Мы шли на полигон, чтобы в третий раз отстреляться новым ракетным комплексом по воздушным мишеням. Слава Богу, я провел ту ночь со своей девушкой, в отличие от артиллеристов, пахавших на консервной банке всю ночь. Они у нас были молодцы – могли любую задницу намылить своими ракетами, в отличие от других кораблей, постоянно мазавших на стрельбах. А это не нравилось начальнику полигона, который имел зуб на нашего командира Бэйли. Позже это сыграло роль: он продержал нас в ожидании до 14.00, постоянно ругаясь с кэпом. Лядский сухопутный пердун! Но мы хорошо поработали – завалили все три мишени. Командир после стрельбы повернул нос на Сан Диего и дал полный ход, как он это делал всегда. Говорят, что у него было назначено свидание на тот вечер. И что делает этот гад с Пойнт-Мугу?! Он приказывает как старший по званию возвратиться и поднять плавающую мишень! Наверное, знал о планах Бэйли на вечер! А что мы видим, возвратившись? Мы видим долбанный русский корабль, который поднял нашу птичку, собственность США, и намылил задницу в сторону Матери-Родины! Еще и быстро так намылил! Мы едва держали такой режим хода более двух суток на своих газотурбинных двигателях! Прислали нам в подмогу эсминец класса «Спрюэнс» и дали приказ преследовать Вас хоть до самой России. Говорят, что в один из моментов поступил приказ стрелять по Вашему носу. Второй день прошел рутинно – мы висели у Вас на хвосте, делая 5-долларовые ставки, отдадите Вы ракету или нам придется Вас топить, начав Третью Мировую. В тот день парни с ходового мостика сказали нам, что русские матросы сидят на юте вокруг костра, поют песни и жрут водку! Черт, а нам выпивки никто не выдавал! На третий день наши капитаны вроде договорились между собой и повели корабли обратно на полигон, где вы передали нам мишень в брезенте на плоту из бочек. Я видел те останки – таблички о вознаграждении в 500 долларов там не оказалось. Вот думаю, смогли Вы ее потом обналичить?

Это – правдивая история, но мои друзья до сих пор поднимают брови, не веря мне. Понимаю их мысли, что такого быть не могло. Для меня случившееся – один из самых незабываемых моментов жизни. Всего тебе самого хорошего! Крэйг так и не получил достойного образования, хотя работает в Университете, убирая снег с дорожек и делая мелкий ремонт. Но у него есть страсть – каждый вечер он садится за верстак и делает потрясающие военные модели. Правда, все они – немецкие танки со свастикой. Что-то у него в жизни не сложилось…

А вот весельчак Джэйми Кон из Филадельфии. Его слог по-флотски безупречен; в письме нет ни единой ошибки:

– Ахой, коммандер! Мое участие в этом событии невелико, на уровне созерцателя, так как я служил в машине крейсера королем воды и масла. Мы в тот день испытывали нашу ракетную систему, пока не вышел из строя ее гироскоп, отчего пусковые установки грустно повисли в бездействии. Последняя мишень, так и не сбитая нами, приводнилась, дав нам возможность вернуться в Сан-Диего. Как я понимаю, для подъема плавающей птички полигон выделил вертолет. «Леги» же вернулся в порт в районе 19.00, после чего часть команды пошла на сход. Большинство из нас сидели в пабе рядом с базой, когда примчалась военная полиция и приказала срочно возвращаться на крейсер. На борту уже было сыграно срочное приготовление к бою и походу, и уже через два часа мы опять вышли в море. Командир сообщил, что вертолет не выполнил свою задачу, а русский корабль оказался более ловким. Теперь мы должны найти его. Всю ночь мы шли полным ходом, пока не нашли Вас. Все последующие дни мы висели на хвосте «Чарли», имея задачу возвратить ракету, что явно было не в Ваших планах. Тогда, на пике Холодной войны, я свято верил, что Советский Союз – это Великий Медведь, страшный и злой. Напомню, что мне шел всего 21 год. Я был убежден, что экипаж Вашего корабля состоял исключительно из злодеев, не имеющих человеческого обличия. Сейчас я понимаю, насколько смешно мое тогдашнее мировоззрение, но я правда верил, что Вы – далекие от цивилизации существа, лишенные чувств и желаний. А теперь я мог часами разглядывать Вас, пробравшись к сигнальщикам и одолжив у них бинокль. Я был сражен! Ваши матросы вели себя также как мы, американские моряки: хорошо работали на верхней палубе, в солнечные дни загорали на верхней надстройке в одних плавках. Я был смущен и подавлен. Мне говорили, что мы преследуем страшнейшего врага, а мои глаза видели иное. Это были люди, которые честно служили своей стране и своей вере. Эти личные наблюдения чуть не ввели меня в состояние депрессии. Тогда я выполнял свои обязанности чисто автоматически, сейчас уже даже не помня, что происходило в машинном отделении. Помню, что несколько раз игралась боевая тревога, и наш командир, Фред Бэйли, объявлял по громкой связи, что русский корабль навел на наш крейсер свою пушку. Я точно помню его слова в тот момент: «Если они хотят поиграть в жесткий футбол, они его получат!» Кэптэн Бэйли был заводным человеком, знавшим очень крепкие выражения, диссонировавшие с его маленьким ростом. Но он был прекрасным командиром. Сыграв боевую тревогу в последний раз, он объявил, что русские возвращают ракету, которая будет передана на плоту из бочек. Слава богу, эта гонка закончилась! Когда мишень подняли на борт «Леги», я был среди тех, кто мог потрогать и разглядеть ее останки – каждая деталь была разобрана Вами, аккуратно упакована и помечена биркой. Уверен, что Вы успели проанализировать все, что Вам было необходимо. Я никогда раньше не делился мыслями об этом событии с кем-либо. Я рассказывал эту историю своим друзьям как шутку, но никогда не выдавал свои чувства. Увидев твое послание на сайте, я не мог уснут до часа ночи, настолько оно всколыхнуло меня. Желаю тебе мира, счастья и успеха!

А потом пришла фотография моего «Чарли», присланная Майком Шнайдером с припиской:

– Парень, Вы постарались от души, чтобы разрушить наши выходные!.

Он был очень краток, сдержан, но он ОТВЕТИЛ! Тогда, 18 лет назад, их было 400 человек на борту…

Письмо последнего из них (четвертого из четырехсот) оказалось самым важным для меня. Оно было написано капитаном 3 ранга запаса Дином Дженнингсом, тогда, в 1985 году, служившим офицером РЭБ крейсера «Леги» и стоявшим долгие ходовые вахты, держа корпус крейсера в трех кабельтовых от кормы моего «Чарли». Как настоящий офицер он был краток, но точен. А еще он прислал отсканированную вырезку из газеты «Сан Диего Юнион», в которой говорилось:

– Сегодня представитель Тихоокеанского флота ВМС США заявил, что командир советского корабля класса «Бальзам» согласился возвратить реактивный самолет – мишень стоимостью 125000 долларов командиру крейсера УРО «Леги». Инцидент произошел в пятницу в 16 милях от острова Сан Николас в 75 милях к северо-западу от Сан Диего после того, как вертолет увидел беспилотную мишень на палубе советского корабля. «Леги» установил радиоконтакт с «Бальзамом», попросив советского командира возвратить ракету. Русский офицер пошел навстречу и выкинул мишень за борт, после чего она была поднята катером крейсера.

Ну что ж – официальный представитель флота оказался как всегда «точен до мелочей». Это – их общая болезнь скрывать и умалчивать.

Дин не стал комментировать ту статью, но я почувствовал, как он усмехнулся, посылая ее.

В свое время агентство «Ассошиэйтед Пресс» было столь же «точно». Но меня волновала судьба кэптэна Бэйли: почему сразу после инцидента он был переведен на ремонтируемый крейсер «Стерретт», которым прокомандовал всего месяц, а после отправлен преподавателем на курсы ВМС и через два года ушел в отставку.

Как повлияли те события на его судьбу? Дженнингс не подтвердил мои догадки, что его вынудили это сделать. Поломали ли мы его флотскую карьеру? Может быть… Но, слава богу, мы не поломали судьбу наших стран. И это главное….

Олег Рыков 

Книга «Чарли-Чарли-Браво» Жанр: Рассказ

Издательский дом: РИПОЛ классик

Год издания: 2006

Разместил: Sforcksa555

Сайт ЯП (https://www.yaplakal.com/.)

08.05.2021

Адрес материала:
https://www.yaplakal.com/forum7/topic2265976.html

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*