ЛЮБОВЬ НА ВСЮ ЖИЗНЬ

Такая вот женская версия истории про капитана-наставника отдела департамента безопасности и качества филиала публичного акционерного общества «Дальневосточное морское пароходство» в городе Владивостоке Приморского края. Да еще и ледового капитана. Да, получивший в этом году, в День России звание и Золотую звезду Героя труда Российской Федерации из рук Президента страны – тот самый легендарный  ледокольщик Геннадий Иванович АНТОХИН. Более 45 лет отдано работе в FESKO. Почти 30 из них – командовал ледоколами.

Спасательная операция в Сахалинском заливе в 2011 году

Конечно, с известными, заслуженными моряками ДВ пароходства неоднократно приходилось встречаться и раньше, и на судах разных побывать тоже довелось. Но, честно скажу, ледоколов и ледокольщиков в их числе не было. Потому что думала легкомысленно, что вряд ли может быть что-то необыкновенного, яркого, захватывающего в жизни тех, кто проморожен арктическими ветрами и видит только однообразные льдины…

И снова получила от жизни хороший урок. Как говорится, не суди о глубине лужи, не попав в неё. Вот, попала. Потому что, общаясь с Геннадием Ивановичем Антохиным больше четырех часов, незаметила пролетевшего времени. А вот вопросов и желания слушать его суждения, его горячий, искренний восторг льдами и ледоколами. А особенно людьми, кто связал с ними свою судьбу, – было не просто интересно, а захватывающе! 

– «Я о море и не мечтал. У меня вся семья, – мы в Красноярске жили – все железнодорожники. Отец машинист на паровозе до самой пенсии. Я с  ним на паровозе столько поездил!  Мы с сестрой, пока родители дом строили, часто у бабушки жили в деревне, пока маленькие были, в Кемеровской области. И там все – железнодорожники. И дядька, и обе тетки. И у меня тоже были мысли о железной дороге. Но в 8 классе чуть было не поступил в суворовское училище. Это у нас такое с моими друзьями-одноклассниками вдруг такое решение созрело в 8 классе. Такой вот коллективный разум! Мы пошли в военкомат, нас на комиссию отправили. И так случилось, что из всей нашей группа только один я прошел комиссию. Я прям опешил. Что это, одному мне ехать в училище?  А отказаться уже без причины, вроде неудобно… Пришел к военкому тогда и говорю, всё у меня нормально, но есть один недостаток, как с ним быть? Он спросил: в чем дело? Ну, я и говорю –  заикаюсь.  А я, действительно, заикался тогда. Он сказал, что не советует мне в училище поступать пока от заикания не избавлюсь. Так я с чистой совестью и не поехал в училище. Тут уж точно – одна дорога – Институт железнодорожного транспорта». 

Геннадий Иванович рассказчик отменный. Паузу выдержал. Ты ждешь, что начнет он про поезда и путешествия свои рассказывать… А у него в глазах хитреца появилась и он продолжил:

Ледокол «Адмирал Макаров»

– «А тут приехал на побывку наш друг семьи. Он служил в Сучане стрелком-радистом. На нём форма морская, бескозырка. Ну, загляденье просто! Вот он мне и нарассказывал про суда, про пароходы. И зарплаты неплохие у них. Я загорелся. И стал выбирать. В Одессу, в Ленинград или во Владивосток в высшее морское училище поступать. Почему-то Владивосток по душе пришелся сразу. Подал документы и поступил! Вот я прибыл во Владивосток после 10-го класса, отучился хорошо. Это Ангелы-хранители меня вели так. И жену мне здесь тоже они приготовили. Поверьте, в этой жизни просто так ничего не делается. И отбиваться от помощи, от того, что тебя подводят к определенному решению, бесполезно! Только время потратишь зря. Так что надо учиться понимать эти знаки. Они нам на пользу даются.   На последнем курсе я женился. Я 15 лет прожил в тещиной квартире на блинах.  Золотая она была женщина! Жена у меня зубной врач. Тоже – чудесный человек. Моя женщина. Дочь у меня прокурор – в прокуратуре края работает. Ну, всё в жизни сложилось с того решения стать моряком, в лучшем виде!  Я сейчас вот так всё в жизни оцениваю. Но к этому тоже надо прийти. Надо научиться это видеть и понимать.

Я ни разу не пожалел, что стал моряком. И что судьбы меня привела на ледокол! А на ледокол попал, когда уже отплавал на грузовых судах до второго помощника капитана».

На грузовых судах за границу постоянно ходили. По тем временам – это престижно было,  плюс оплата очень достойная. Ни о каких ледоколах и речи не шло. Но тут снова тот самый знак Судьбы, о которых так убежденно сейчас говорит ледокольщик Антохин. 

-«В 1975 году после отпуска вызывает меня к себе инспектор отдела кадров Геннадий Орлов и спрашивает, не хочу ли я поехать в Финляндию на приемку судна. Молодым, наверное, сейчас не понять, но в советское время любая заграничная командировка, да еще и в Европу, была большой редкостью и удачей. Поэтому я ответил, что, конечно же, не против.  Тем более, что и название нового судна мне очень понравилось – «Адмирал Макаров». Красивое название! А что за тип судна? И тут он замялся и говорит: ледокол. Чтооо?!! Какой ледокол!!! Нет, нет, нет!!! Попадешь на этот ледокол, потом пожизненно во льдах застрянешь! Не пойду! А он меня давай уламывать. Мол, кто тебя будет там держать, ну, примешь, перегонишь судно. Не понравится – вернешься на свои грузовые суда.  Вот знаменитый наш ледокольщик, капитан Абоносимов просит дать ему на приёмку этого ледокола путнего второго помощника. Выходи я – путний?  Он говорит, ну, да! Мне приятно стало. Тем более, что капитан Абоносимов – уже гремел в пароходстве, легендой живой был! Говорю: поеду, с женой посоветуюсь. Дома разговор прямо дословно был похож на нашу беседу с кадровиком. Она – против. Ты что!!! Тут люди мохер боками возят, а ты – во льды.  Выслушал, чуть подумал  и принял своё решение. Вернулся в кадры и говорю – отправляйте! Согласен!»

Это решение стало по-настоящему судьбоносным. А ведь не собирался на ледоколе задерживаться капитан Антохин. Только сам еще не знал, что накроет его всего без остатка любовь. К тем самым льдам и ледоколам. 

– «Ледокольная работа –  совершенно иная, чем на тех же грузовых судах. Напряжение постоянное, ты всегда кому-то помогаешь, бывает даже спасаешь. Ситуации сложнейшие возникают постоянно. И надо мгновенно оценить момент, понять его и принять единственное верное решение. Наша задача – не со всей мочи биться во льдах, а найти для судна оптимальный, короткий путь. У ледокольщиков есть присказка, что самый короткий путь во льдах – по чистой воде. Даже если он в 5 раз длиннее».

Геннадий Иванович уверенно подчеркивает в разговоре, что ледокольщики – это особые люди. Для работы в Арктике нужно быть внимательным и собранным, моментально принимать решение, уметь действовать в нестандартных ситуациях, общаться с капитанами судов, которые идут в твоем караване.

– «И этому не просто надо учиться. Это человеку дано или не дано.  Работу нашу надо еще и очень любить. Тогда и льды будешь понимать, и психологию людей, которые с тобой в одной связке идут. Мне очень повезло на настоящих профессионалов, даже фанатов своего дела. Моими учителями были знаменитые ледовые капитаны Абоносимов, Филичев, Ляшко, Анчутин… И они все сходились во мнении, что к этой работе нужно призвание.  У человека либо есть эти способности, либо их нет. Узнать об этом можно только на практике. 

Вот в 2005 году нужен был мне старший помощник на ледокол. Прислали старпома с пассажирского судна. Я так противился: «Ну что же вы. Там такая ответственная работа, мы по Финскому заливу водим большегрузные танкера. Я же не могу все время его контролировать, у меня сил не хватит». Ну, пришлось все же принять в команду. А у него, у Николая, к ледокольному делу такая отличная хватка оказалась! Я уже через неделю шефства над ним, спокойно оставлял на вахте одного. Вот так!»

Но, помимо, характеристики тех, кто на ледоколах трудится, хотелось услышать от очевидца острых историй о мужестве, о находчивости, проявлении силы характера ледокольщиков. Ведь сам же Геннадий Иванович и говорил, что ситуации сложнейшие разрешать приходилось очень часто.

– «Так обо всех ситуациях этих не то что наша, а и мировая пресса трубила в те времена. А мне самому очень памятна, прямо в цветных картинках, ситуация по спасению научно-экспедиционного судна «Михаил Сомов» в 1985 году. 

Судно застряло во льдах Антарктиды, когда там уже началась зима. Ситуацию усугублял и тот факт, что на «Сомове» заканчивалось топливо. По заданию правительства СССР на помощь экипажу был отправлен ледокол «Владивосток». По всем раскладкам у нас не было ни малейшего шанса даже дойти до него, а не то что освободить. Тем не менее судно мы спасли.   

А началось всё с того, что я домой в отпуск приехал. С дочкой в кино сходили. Вернулись домой, где Вера Ивановна, теща моя ненаглядная, светлая ей память, –  обед вкуснейший приготовила. Мы за стол уселись… А тут телефон зазвонил. Подошел, взял трубку. А там – заместитель  начальника отдела кадров по комсоставу Парфентьев Олег Степанович (ныне с нами уже нет его) сурово так говорит: Антохин, собирайся давай, в Антарктиду пойдёшь. Я в ответ: что там забыл? Я тут обедать собрался! А он мне – «Сомов» пойдешь вытаскивать!  Ну, почему именно я ?!  Больше никого не нашли?  – Нету никого. Все заняты другой работой. Так что ты пойдешь. 

Конечно, команда руководства. И никаких отказов. А до этого говорили, что ледокол «Владивосток», где я тогда капитаном был, туда не пройдет. Все в один голос – что тот ледяной барьер, который там есть, для «Владивостока» непреодолим. А деваться некуда! Все другие ледоколы по графику на навигацию работают. Тогда навигация – это святое! График соблюдался неукоснительно. Так что осталась одна надежда, что «Владивосток» выполнит спасательную операцию. 

И я отправился с командой «Сомов» выручать. Начальником экспедиции был назначен Артур Николаевич Чилингаров, советский и российский ученый-океанолог, исследователь Арктики и Антарктики, член-корреспондент РАН, депутат ГД 7 и 8 созывов.  Пришли в Веллингтон, надо было под завязку бункероваться топливом и водой. Пресс-конференция была перед отходом, потом в газетах отчет был, и в зарубежных тоже, где написали, что пресс-конференция по-русскому обычаю закончилась стопкой водки и красной икрой. Мне потом и это припомнили.  Но тогда думал лишь об одном: как людей спасти, как судно вывести изо льдов…

Знаете, в Антарктиде не огромные айсберги самые опасные, а маленькие. Большие видны сразу. А мелкие под водой больше.  Если на него напорешься, то сам утонешь. И тут просто уже  особое чутье появляется у тебя, особое виденье льдов… однажды ночью мы выскочили на две грядочки торосов, и всё. Ледокол заклинился. ни туда, ни сюда. Вот мы сидим, сидим почти сутки, 21 час. И ничего не можем сделать! А нам была поставлена задача дойти к «Сомову» на плечо досягаемости вертолёта. У нас два МИ-8  было.  Задачу выполнили, подошли на 90 миль. Мы уже «Сомов», считай, спасли. Если бы к ним никто не подошел до 15 августа, он просто замерз бы. Топливо просто закончилось. Там все было до грамма рассчитано

Уже Чилингаров дважды на «Сомов» слетал к экипажу.  Старпом у нас был  Пал Петрович Сидоркин. Я ему говорю, давай заведем буксир. Есть такой стальной буксир на ледоколе. Попробуем подготовить все, чтобы на «усы» судно взять. Работа непростая. Завели буксир. Как сейчас помню, время было 19.20. теперь надо было утра ждать. Паша к себе в каюту спустился. А машины работают на полную. Мы же пытались тоже ледоколом ближе подойти. Раскачивали его вперед-назад, все 8 дизелей включали. Чилингаров прилетел с «Сомова», Спрашивает, что так и сидите. Отвечаю – сидим! Он снова улете на «Сомов». А я остался. И какой-то внутри такой толчок почувствовал. Сам точно пояснить не могу эти ощущения. К иллюминатору кинулся. И вот оно – сползает мой ледокол с этой грядки торосов! Такое торжество в душе!  Мы освободились и пошли дальше. Шли только в светлое время.  На разведку вертолет полетел, вернулся. Толя Москалев, наш гидролог, он сейчас в Минске живет, – обстановку доложил, карту нарисовал. И что-то так мнется. Я ему – да говори, в чем дело! А он чуть ли не шёпотом мне: я дорогу до «Сомова» во льдах нашел! Вот разрывы между полями. Молодой лед, а в нём щели есть. Прямо к «Сомову», представляешь?! Я ему – так, что ждем? И он так рукой махнул с плеча: эх, давай, заводи! Я завел, и мы рванули. А ночь невероятно лунная выдалась, словно нам в помощь. И мы по этим трещинам, по щелям на семи дизелях – а это скорость ого-го!!! А по бокам у нас целые ледяные поля, лёд толстенный, а сверху еще и снегом завалено всё.  Мы подходим и видим, что «Сомов» тот, как вишенка на торте стоит. Возле него лед молодой, а вокруг толстенное поле ледяное.  Мы поле это разбили, вытащили судно, и оно пошло за нами. Чилингаров стал предлагать митинг организовать. А я ему говорю: – «Артур Николаевич, да какой сейчас митинг, давай когти отсюда рвать, пока есть возможность. А потом уже и митинг организуем!» В Антарктиде вообще спокойного времени нет. Не зря же легенды ходят о ревущих сороковых широтах, о неистовых пятидесятых…  Там каждое мгновение тебя обстановка на прочность и профессионализм испытывает. Там постоянно циклон за циклоном. Да еще силы невероятной. И мы от Новой Зеландии и пошли в такой вот циклон. А у нас на палубе бочки с авиационным керосином были для вертолётов. И закрепили их хорошо. Но против такого циклона не удержались. Бочки начало выбивать. Чилингаров засуетился, что же делать?! Я ему говорю: и не высовывайся, опасно. Сделать ничего нельзя. Но тот попытался с мостика спуститься, вернулся быстро, весь мокрый насквозь. И так радостно говорит: а меня сейчас чуть за борт не смыло! Вот тут уж я перепугался за него. Настрого запретил спускаться на палубу. А он отчаянный по характеру человек. Но тут послушал. 

Вытащили мы тот «Сомов». Уже свободно пошли. Тут я ему и говорю: сейчас можно и митинг организовывать. Что и сделали! Песню включили Аллы Пугачевой про айсберг в океане. Обнялись все. Такая радость! Потом по результатам этого рейса получили звание Героев Советского Союза Чилингаров, Боря Лялин, командир вертолета и Валя Родченко, капитан зажатого льдами «Михаила Сомова». А я получил два строгих выговора. Один – по партийной линии с занесением, другой – от  тогдашнего  начальника Дальневосточного морского пароходства Вольмера. А линейное управление УВД дело на меня завело, за то, что я во время ремонта ледокола в Японии якобы незаконно выплатил экипажу командировочные. Да еще  2800 рублей штрафа с меня содрали. Вот кино и немцы…» 

Историй таких в жизни капитана ледокола Геннадия Антохина было немало. Последней из них, в которой он участвовал еще в должности капитана ледокола, стала спасательная операция в Сахалинском заливе в 2011 году. Тогда в Охотском море в ледовый плен попали несколько рыбацких судов и  . Во время спасения на одной только базе было 450 человек. Всех благополучно вывели и сами вышли. В 1987 году  плавбазу под Камчаткой освободили из ледового плена.  В 2019 году, Антохин был уже в должности капитана-наставника, в Антарктиде льдами зажало дизель-электроход «Василий Головнин» вместе с экипажем и индийскими полярниками. Ситуация была очень серьезная, уже думали оставлять судно на зимовку. Но справились и с этой непростой ситуацией. 

30 апреля президент России Владимир Путин присвоил звание Героя Труда Российской Федерации пятерым гражданам страны. Первым в указе главы государства значится капитан-наставник отдела департамента безопасности и качества ПАО «Дальневосточное морское пароходство» Геннадий Антохин.  Звезду Героя легендарный ледокольщик получил  в Кремле, в День России из рук Президента страны. Нынешняя награда – достойная оценка по отношению к человеку, воля и решительность которого не раз спасали жизни других людей. 

Помимо этого Геннадий Иванович Антохин  награжден  орденанми «За заслуги перед Отечеством» 4-й степени, Мужества, «За морские заслуги», советским орденом «Трудового Красного знамени». Он удостоен званий 

Почетный полярник, Почетный работник морского флота, Рочетный работник транспорта России А в 2014 году Геннадию Антохину присвоено звание   Почетный житель Приморского края.

Вот такая история любви ледового капитана. Кстати, говоря ответное слово во время вручения ему Звезды Героя, он именно о любви и сказал тогда Президенту и всем присутствующим:

– «Господин Президент Российской Федерации уважаемый Владимир Владимирович! Благодарю Вас за столь высокую награду и оценку моего скромного труда на благо развития России. Я благодарен судьбе, моему ангелу-хранителю за то, что они привели меня на Дальний Восток, во Владивосток, в Дальневосточное морское пароходство и, в конце концов, на нашу главную дорогу вдоль «фасада» – Северный морской путь, где я прошел, считаю, лучшую в мире на тот момент советскую школу ледового плавания.

Работая, развивая свой опыт в Арктике и в Антарктике, я пришёл к выводу, что люди здесь работают, по-честному, особенные, влюблённые – других суровые условия Арктики и Антарктики просто не принимают и выталкивают. Осмысливая свою работу, я понял, что и я влюблённый: влюбился в Арктику, в ледоколы. 

Знаете, неповторимое ощущение – трепет в душе, когда начинается навигация, и подходишь к первому льду, такой трепет, как будто ты идёшь на свидание с любимой женщиной, – до сих пор осталось».  

Вот это ощущение, понимание профессии и значение любви к своему делу легендарный ледокольщик, Геннадий Антохин и сегодня считает самым важным передать молодым коллегам. «Поймут, почувствуют это, значит, будет у нас еще одним настоящим ледовым капитаном больше».

Так что – за любовь! За настоящих ледовых капитанов!

Татьяна Богатикова, 

Александр  Зюзьков 

 (фото – 1 полоса), 

фото в материале из сети Интернет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*